Призрачный лес - Мишель Сагара

Лицо ее побледнело.

- Твоя машина?

- Моя машина.

- Она... она в гараже. Надо чинить.

Он кивнул. Прикрыл рукой глаза.

- Откуда у тебя мои цветы?

- Твои цветы?

- Крис, я узнал эти горшки; я должен был давно их заметить. Откуда они у тебя?

Она поглядела на свои руки. Пальцы ее почти непроизвольно сжимались и разжимались.

- Я... - глаза ее наполнились слезами.

- Крис... я умер, правда?

- Нет-нет! - Она внезапно вскочила, слезы покатились по лицу, глаза покраснели, губы затряслись. - Ты живой! Разве тебе этого мало? Ты здесь, со мной!

- Давно ли мы вдвоем? Как долго длится эта зима, Крис?

- Но ведь нам нет нужды уезжать, понимаешь? Круг рябин удерживает нас вместе. Ты живой, Джастин.

- Разве? - Говорить было трудно, и Джастин испугался. - Я копал в кругу, Крис. Я видел свое тело.

Она побледнела. Затрясла головой, прикрыла рот обеими руками.

- Это лес умирающих, - продолжал он, - лес мертвых. Здесь вечно будет зима. Ничто не вырастет, ничто не изменится.

Джастин схватил сестру за руки: они были теплыми - в отличие от его собственных, холодных.

- А что случилось с Биллом... ты начинала встречаться с ним, помнишь?

Крис качнула головой:

- Теперь это несущественно.

Отвернувшись, она уставилась незрячими глазами в огонь; по ее щекам бежали оранжевые слезы.

- Я забрала к себе твои растения, понимаешь? Взяла, хотя и знала, что это убьет их. Я должна была попробовать: ведь они - кусочек твоей жизни. Но потом они начали гибнуть... Получилось, что я не сумела сохранить даже эту частицу тебя.

Джастин обнял сестру за шею, стараясь быть ласковым и вместе с тем держать себя в руках.

- А потом твое тело, - слезы хлынули потоком. - Я опознала его... кое-как. Оно было... - Продолжить она не смогла. Шли минуты, а Крис только хватала ртом воздух. - Через несколько месяцев мое терпение кончилось. Я выкопала тело и привезла к себе. Я хотела, чтобы ты был рядом. Прости мой эгоизм. Я знала, ты никогда не любил рябины, не то что я. Они - сердце здешнего леса, а ты... ты был частью моего. И мне... мне показалось разумным похоронить тебя здесь. Сестра попыталась отодвинуться от него, но зарылась поглубже в его объятия. Я так молилась! Я была готова умереть ради тебя. Я молилась там, в кругу рябин.

- Ты всегда была чувствительной и романтичной, - проговорил он, пряча свои слезы в ее волосах.

Голос Крис изменился, сделался более мягким, легким. Он слышал волшебство в ее голосе; сестра всегда была чересчур сдержанна, чтобы доверять свои чувства словам.

- А потом, на следующее утро, я проснулась, и ты был рядом. И настала зима. И я знала, что она будет вечной. Исчезли все звери. Все птицы. Совершенно внезапно. Как будто они не могли находиться рядом с тобой. А мне было все равно. Зима... мороз... Пускай! Мне и сейчас все это безразлично, Джастин, - она прикрыла рот ладонью. - Я не хочу терять тебя! Я не хочу, чтобы ты покинул меня.

Он обнял ее. Просто обнял.

Потом, утомленная горем, она уснула, а он все держал ее в своих объятиях. Надо было выбирать, но он боялся заглянуть в будущее. Он любил Крис, он любил жизнь... Но теперь понимал, что более не имеет права ни на то, ни на другое.

Ну так что же? Он может жить, если выберет такое существование; рябины позаботятся о нем - ради Крис.

Ради Крис...

Джастин поглядел в окно, за которым сыпал бриллиантовыми искрами морозный день. Они ждали его, эти голодные, сердитые, измученные глаза. У них не было жизни, ибо они принадлежали к зеленому царству.

И у самой Крис не было жизни. Лишь тень ее, крошечный ломтик нескончаемой зимы. Из-за него. Он умер, но ей удалось удержать его.

"О, Крис, - промолвил он. - Ты разрываешь мое сердце".

Той ночью пошел снег. Окно было закрыто, но не заложено ставнями, и он смотрел в него, как в телевизор. Хлопья падали, быстрые, яростные, и гневный ветер нес их над белой пустыней. Рябины берегли его тело.

Следующие пять дней он отказывался думать.

Жизнь в избушке сделалась почти нормальной, - если не считать ночных кошмаров, в которых ему являлись шепелявые тощие тени.

Хуже всего приходилось растениям. Он ежедневно посещал их, разговаривал с ними, поливал, даже переставил поближе к свету. Однако они не поправлялись и продолжали чахнуть.

Во всяком случае не умерли, отметил он. Но и живыми не были. Джастин более не знал, есть ли разница между жизнью и смертью, однако прежде таковая существовала, он был уверен в этом.

- ...вот почему его надо пересадить, корни сделались слишком большими для... Крис, ты не слушаешь. - Сестра вглядывалась в его лицо, и он схватил ее за руки. - Ну пойми же, раз ты можешь любить рощу пахучих деревьев, что запрещает тебе насладиться красотой яшмового куста?

Он помолчал, держа ее за руки.

Она спросила:

- О чем ты молчишь?

- Нельзя же так... Жить и губить всякое растение, попавшее в твои руки.

Крис попыталась рассмеяться, но ее хватило только на тень, призрак смеха.

Джастин обнял ее и продолжил:

- А теперь самое главное. Речь идет о поливе...

Наступил шестой день. За окошком блистала морозная зима. Завтрак был хорош, Джастин даже забыл о холестерине. Он пил кофе со сливками, густо намазывал маслом хлеб и поглощал бекон полуфунтовыми ломтями.

- Джастин... это вредно.

Оторвавшись от своей тарелки, он усмехнулся.

- Я мертв. И пища не может повредить мне.

Крис не могла даже улыбнуться. И ее молчание, напряженное и горькое, лежало между ними, пока Джастин не встал из-за стола.

- Куда ты собрался?

- Погулять.

- А можно и мне с тобой?

- Крис... - Обойдя вокруг стола, он крепко обнял сестру, так крепко, как ни разу в жизни не обнимал. - Конечно. Пойдем со мной.

Он позволил ей хорошенько выговориться - сапоги его, на взгляд Крис, были слишком коротки и легки, да и снегоступы не по размеру, к тому же он небрежно застегнул куртку. Еще он не стал надевать шапку, и возможность позаботиться о нем притупила овладевшее Крис напряжение и успокоила - почти до нормального состояния.

Снаружи, конечно, стоял мороз, и Джастин ощущал холод всем телом. "Я мертв", - строго напомнил он себе, однако разницы как будто бы не было, и через десять минут он надел и шапку, и шарф, и варежки, вовсе лишив Крис повода для хлопот.

Стоя под нагими деревьями, лесовики следили за братом и сестрой.

- Крис, на нас смотрят, - бросил он беззаботно.

Она удивленно огляделась по сторонам.

Однако перед ней стояли те же самые деревья, что и перед ним; брови сестры были сдвинуты, лицо бледно.

- Кто смотрит?

- Так, проверяющие.

Мертвые голоса напоминали шорох сухой листвы. Джастин прислушался к их тихому ропоту; как всегда, лесовики молили о весне, о смене времени года. Он вгляделся в лицо Крис, подобное самой зиме.