Временем управляет только время - Тенишев Рауфович

Джулиан тоже остановилась и покосилась на меня.

– В первый приезд всем тяжело, потом привыкнешь, – спокойно ответила девушка и натянула поводья, давая жеребцу команду остановится.

– Черт возьми, что эта за штука? – сейчас новый приступ просто взбесил меня, – Весь день меня преследует это странное состояние. Генрих, мой сосед по бунгало, мне ничего не смог объяснить, а он, между прочим, какой-то там физик, ученый. Джулиан, может быть ты мне поможешь?

Моя прекрасная спутница снова остановилась, спешилась, взяла своего жеребца под уздцы и неторопливо пошла вдоль побережья. Я последовал ее примеру, и дальнейший путь до ранчо мы проделали пешком.

– Впервые, когда я приехала на Конте де Фес и почувствовала это неприятное ощущение, меня чуть не стошнило. Я очень испугалась и хотела было возвращаться в Бразилию, но подруги отговорили меня. Один местный житель рассказал, что это всего лишь отголосок «Великой Тени», называемой в здешних местах «Ле Гранд Омбре», накрывшей эти места в то время, когда появился этот прекрасный остров. Он рассказал нам, что здесь какое-то странное столкновение литосферных плит и поэтому происходят скачки гравитационных полей и это влияет на состояние людей. Но очень скоро живой организм привыкает к геомагнитным странностям и головокружения проходят.

– А как быстро это проходит? – с оживлением и надеждой спросил я у Джулиан.

– Не знаю. У меня это заняло три дня.

Я был рад такому ответу, поскольку перспектива провести весь отпуск в постоянных головокружениях меня не радовала. Мы как по команде остановились, держа своих лошадей за поводья, и повернулись лицом на закат. Солнце почти зашло, и лишь маленький его кусочек выглядывал из-за горизонта. Свободной рукой я наконец-то решился и приобнял Джулиан, почувствовав трепет прекрасной брюнетки. Приятный, забытый уже мной, морской воздух ударял в нос, и это еще больше будоражило мои чувства. Мы простояли некоторое время молча, затем снова синхронно продолжили путь.

Через десять минут мы привязали своих жеребцов в стойла, отблагодарили донну Марианну и отправились по бунгало. Солнце окончательно зашло, но взошла луна, и дорога была прекрасно освещена. О, эта тропическая луна! Просто огромная луна, на которой с легкостью можно разглядеть невооруженным глазом весь причудливый рельеф спутника земли. «Интересно, а смогу я разглядеть одну из лунных станций, принадлежащих нашей компании!» – неожиданно подумалось мне, и я пристальным образом вгляделся в поверхность Луны. К моему великому разочарованию я так и не смог ничего разглядеть, хотя точно знал координаты всех пяти станций, занимающихся разведкой и добычей полезных ископаемых, и знал что все они находятся на светлой стороне.

Дорога привела нас к побережью моря.

– Ты купалась когда-нибудь ночью? – спросил я Джулиан.

– Нет, я боюсь, – с опаской в голосе ответила девушка. – Ничего же не видно.

– Не бойся, – меня приводило в восторг девичья наивность, с которой она относилась к ночному купанию, и я решил, что сегодня мы обязательно войдем в эти темные и горячие воды ласкового южного моря. Сейчас море было неспокойным. Высокие волны с гулким шумом разбивались о скалистые берега. Мне и самому уже не понравилась моя же затея, но отступать не было моим кредо. Я, придавая себе более уверенный и бодрый вид, разделся, оставшись в одних плавках, и жестом поманил Джулиан. Она сразу же замахала головой и руками, давая мне понять, что не пойдет в такое темное время суток в море.

– Смелее, – подбадривал я девушку, в душе надеясь, что она ни за какие коврижки не станет лезть в воду.

Я стоял по пояс в воде, держась руками за береговые камни. Накатывающие со страшной силой волны с особым упорством пытались вытолкнуть меня на берег, но я героически держался. Вода была как парное молоко.

– Не бойся, Джулиан, иди ко мне. Здесь тепло и приятно.

Девушка не решалась даже подойти к берегу, а потом вообще резко развернулась и почти бегом продолжила путь к своему бунгало.

Не с первой попытки я все-таки выбрался на берег, по дороге прихватывая свои вещи, и помчался вслед за Джулиан.

– Постой, Джулиан, подожди меня, пожалуйста.

Девушка даже не замедлила ход. Вскоре я все же нагнал ее и остановил за плечи. Оказалось, она плакала. Шла и плакала, тихо, почти шепотом, едва подрагивались ее нежные загорелые плечи. Я обошел Джулиан и встал к ней лицом.

– Что случилось?

– Ничего особенного, – тихо ответила она.

– Почему ты плачешь? – я вложил в свой голос максимум нежности и сочувствия. – Неужели ты так серьезно боишься ночной воды?

Девушка понемногу стала успокаиваться и приходить в себя. Утерев остатки слез, она поведала мне удивительную историю о том, что в детстве они с сестрой едва не утонули, когда втайне от родителей ночью убежали из дома, чтобы покупаться в ночном океане. После этого у Джулиан развилась паническая боязнь ночного моря, да к тому же девушка заработала какую-то странную болезнь сердца. Именно поэтому, по рекомендациям врачей, она и приезжает на Конте де Фес и я, в какой-то степени, рад этому обстоятельству.

В конце нашего откровенного разговора я сам и не заметил, как мои губы потянулись к нежным и чувственным губкам моей прекрасной спутницы. Мне показалось, что этот поцелуй длился целую вечность, но мне хотелось, чтобы он длился еще дольше.

В свое бунгало я вернулся поздно вечером, счастливый и одновременно расстроенный тем обстоятельством, что уже завтра мне придется расстаться с Джулиан. На прощание мы обменялись еще одним горячим поцелуем и ячейками Глобал-нета для связи. Хотя я и не был сторонником мысленного общения, сейчас мне это было просто необходимо как воздух.

Уже при входе в бунгало меня встретил ароматный запах свежеприготовленной трапезы, и я не ошибся. И это был не стандартный ужин, выданный кулинарным автоматом, или приготовленный кок-роботом, со вкусом почти похожим на домашний. Это был ужин, сотворенный настоящим мастером кухонного ножа и половника.

Генриха я застал за обычным занятием, он скрупулезно корпел над картой, иногда заглядывая в смартфон и бормоча что-то себе под нос. Честно признаться меня это уже начинало немного выводить из себя, и я уже приготовился высказать ему поучительную тираду по поводу отдыха и способа его препровождения, но вовремя остановился и попытался как можно дружелюбнее поприветствовать своего нового соседа.

– Привет, Генрих. Кто это у нас приготовил такой ароматный ужин, я никакого повара не вижу? – весело спросил я и нарочито огляделся по сторонам.

– А ты и не увидишь, – хмыкнул Генрих немного раздраженно, – это моих рук дело.

Я был ошеломлен и обескуражен, чувствуя неловкость за свои недавние эмоции. Пока я развлекался с Джулиан, этот немного чокнутый физик занимался делом и снабдил всех нас прекрасным и уж точно вкусным ужином. Кухонный стол был накрыт изысканными яствами и прекрасно сервирован. Мне сразу же вспомнился послеобеденный стол, который подготовил Генрих к моему приходу из магазинчика.

На белоснежных тарелках, расставленных по разным сторонам стола, лежали омары, большие и краснобокие, просто манящие съесть их, украшенные ароматной зеленью. Рядом с каждой стояли миски, наполненные пригоршней смеси из морских гадов. Были здесь и баварские колбаски, приправленные светлым соусом, и свиные ребрышки, прекрасной степени прожарки, и картофель, запеченный в мундире, а также огромное количество салатов. К каждому блюду прилагался свой хмельной напиток, по большей степени из запасов, принесенных мною сегодня, но были и новые, такие как глинтвейн в высоких стаканах без ручек, холодный, и разнообразные вина. Увидев все это, я ужасно остро ощутил приступ голода и вспомнил, что весь день почти ничего не ел.

– Генрих, давай скорее к столу, я голоден как медведь после спячки, – я уже вымыл руки и приготовился к трапезе.

Немец не спешил присоединяться ко мне, снова что-то выводя карандашом на карте. Я, так и не дождавшись Генриха, приступил к трапезе в одиночку.

– Ты просто прекрасный повар, Генрих, а с виду и не скажешь, – попытался сострить я, пережевывая очередную порцию свиных ребрышек и запивая все это превосходным красным вином, явно не местного производства.

Генрих не ответил, он начал скрупулезно собирать свои вещи в какой-то черный лакированный чемоданчик из синтетической кожи, имитирующей кожу южноамериканского каймана. Затем, немец также не спеша отнес его в свою комнату, а, вернувшись, сел за стол напротив меня.

– Как провел время? – неожиданно весело и непринужденно спросил Генрих, – Та мулаточка, видимо, тоже запала на тебя раз ты так поздно вернулся. Кажется, я ее знаю, наглядно. Она уже несколько лет приезжает сюда с подругами, но ни разу я не видел ее в сопровождении мужчин – ты первый и это своего рода признак.

– Генрих, ты не представляешь какая это прекрасная девушка, – с азартом сказал я, – жаль только, что завтра она улетает обратно в Бразилию.