Империя Гройлеров - Александр Аннин

Никто и никогда из живущих ныне рядовых гройлеров не видел своими водянистыми глазками ТОГО, кому он покланяется – слепо, не ведая ни имени, ни звания, ни… даже количества жира под его священной шкурой!

«Самая прекрасная и великая легенда – это легенда об умершем герое», – изрек как-то мистер Гройль.

Хорошо сказал. Правильно.

Так, может быть, все это выдумка – некий основатель империи, да еще и самый гениальный из всех земных существ, а ныне вознесенный гудронной стелой под самые небеса?

О, как хотелось бы Старшему Канцеляру, чтобы так оно и было! Чтобы тот, чья бронзовая фигура заслоняет ему солнечный свет – был просто мифом, плодом воображения, пропагандистским фантомом!

Но нет. Был, был основатель империи гройлеров. Окна пентхауса мистера Гройля располагались так высоко, что лишь один он во всей империи мог лицезреть ТО, что находилось на самой макушке Великой Стелы. А точнее – ЭТО располагалось прямо напротив его окон. Откроешь створку, и кажется – дотянешься цапалкой.

Если откроешь, конечно… Но столь кошмарная мысль (даже не кощунственная, а именно кошмарная!) приводила мистера Гройля в морозное содрогание. Не только распахнуть створку окна, но даже взглянуть на фигуру Создателя Империи он не мог себя заставить – скашивал всякий раз свои глазки в сторону и вниз.

Ибо ТО, что венчало Великую Стелу, было настолько ужасающим, что рядовой гройлер, скорее всего, тут же умер бы от разрыва своего ожиревшего сердца, едва взглянул бы на фигуру «Идола и Кумира Всея Империи». А кто случайно выжил бы, – тот всяко выжил бы из ума, из последних его остатков. Эта страшная правда лишила бы рассудка, убила последний, чахлый гройлерный интеллект.

«Ну уж нет! – со страхом подумал мистер Гройль. – Одно дело – управлять империей безмозглых, это забавно и приятно; и совсем другое дело – управлять империей безумных, вернее – толпой безумцев, непредсказуемых и бесчисленных».

Тут мистер Гройль, до сей поры не слишком-то внимательно слушавший порядком обрыдший гимн, вдруг напрягся, вытянулся во весь свой рост, взор его стал совсем даже не гройлерным, а прямо-таки орлиным, а глянцевый клюв непроизвольно распахнулся от овладевшего Старшим Канцеляром экстаза.

Десятки юных, новоиспеченных гройлеров, стоявших рядами у Великой Стелы, грянули что есть мочи:

Гройлерный порядок —Вот закон для всех!Эй, долой наряды —Перышки и мех!

По золотисто-палевой шкуре мистера Гройля от удовольствия прокатилась волна мурашек. И только при последнем слове – «мех» – Старший Канцеляр все-таки поежился – уже не от удовольствия, а … от страха. Дерзко сказано, это верно. Однако не слишком ли дерзко?

Мех носили главные враги всех гройлеров (да и кур с петухами, кстати сказать): крысы, хорьки, опоссумы… Все те хищные зубастики, что объединились на соседнем острове под властью Великого Хоря – самого отвратительного и грозного тирана на всем белом свете. Надо полагать, Великому Хорю, конечно же, доложили содержание гимна Империи Гройлеров, но пока что «директатор» Княжества Хищных Зубастиков дипломатично молчал, не присылал ноту протеста.

А куры и петухи, о непримиримой вражде с которыми вещали бесчисленные плакаты по всей Империи? Об истреблении которых пелось в гимне, проповедовалось на школьных уроках?

Их государство, как уже говорилось, раскинулось на том же острове, что и Империя Гройлеров, а естественной границей между странами был горный хребет, рассекший клочок земли посреди моря на две неравные половины (большая часть, разумеется, принадлежала гройлерам). Для клонов-мутантов, по большому счету, куриный род был врагом идейным. Потому что именно близкие по своему происхождению создания склонны почему-то соперничать друг с другом вплоть до ненависти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Примечания

1

Здесь и далее – стихи автора.