Избранное - Бела Иллеш

В «Карпатской рапсодии», композиционно состоящей из трех частей, мир Закарпатья увиден соответственно глазами подростка, юноши и мужа. Вместе с автором как бы взрослел и набирался опыта и силы лесистый закарпатский край. В первой части край этот словно бы переживает период своего детства — с патриархальными обычаями старины, со сбором винограда и сказочными лешими в лесу, с узким мирком и кругозором берегсасских обывателей. Во второй части в рапсодию врывается тема социального неравенства, контрастирующая прекрасной свободной природе, на лоне которой развертывается действие романа. Особенно остро эта тема звучит в главах о вымышленной лесной деревне Пемете. Лесорубы разных национальностей жили там впроголодь: еврей надеялся и ждал Мессию, венгры — Чабу, русины — Владимира. С первых страниц третьей части в книге развертывается античеловечная, безобразная картина братоубийственной мировой бойни. Иллеш пишет теперь о войне не шепотом, а во весь голос, заставляя и незрячего увидеть ее кошмары:

«— За отечество! За короля! — закричал молодой лейтенант. — Вперед! Ура!

— К чертовой матери! — ответило около тысячи венгерских солдат, все же выскакивая из окопов.

Я тоже кричал. Мой голос тонул в общей ругани.

Мы бежали как бешеные. Злились мы не на румын, а на жизнь, но бросались на румын…

Румын поднял винтовку, чтобы разбить мне прикладом голову. Вонзая в него штык, я отвернулся, чтобы не видеть его лица…»

Вся третья, заключительная, часть книги полна диссонансов, непримиримых противоречий, как национальных, так и социальных, как между богатыми и бедными, так и между правителями отдельных стран, претендовавшими на зеленое золото Карпат. Все это мы видим не потому, что прежде этих противоречий не существовало, а потому, что повзрослел, вырос главный герой книги Геза Балинт, взгляд его стал зорче и яснее.

С особой любовью автор рисует обаятельный образ Миколы Петрушевича, сверстника и друга Гезы. Образ этого легендарного человека прекрасной души проходит через весь роман и выписан с величайшим вниманием. Микола Петрушевич поистине брат Иллеша по духу, по убеждениям, по цели в жизни, и потому героическая смерть «красного» Петрушевича в финале романа показана как начало торжества его дела, как завет живым продолжать борьбу за справедливое устройство жизни.

Рапсодия как музыкальная структура, учит теория музыки, это произведение свободной формы, построенное на народных напевах; от других инструментальных форм она отличается большей свободой в изложении темы и их обработкой. Роман Иллеша очень метко определен им самим как рапсодия, ибо никакой иной вид повествования не передал бы в такой мере его замысел. Что же касается народных мотивов, составляющих основу рапсодического стиля, то в книге Иллеша эту роль вполне выполняет сквозная интернациональная тема романа — люди разных национальностей живут в нем бок о бок друг с другом, невзирая на то, кто в какую церковь ходит молиться. Этот мотив развивается по ходу романа в широкую симфонию братской солидарности людей труда, объединяющей в книге Иллеша русинского дровосека, венгерского виноградаря и еврейского слесаря. Иллеш умеет передать не только разницу их характеров и психологии, но — что особенно важно и трудно! — общность их интересов, веру в то, что люди разного склада нуждаются друг в друге, естественно дополняют друг друга и тем самым быстрее приходят к общей цели.

В книге Иллеша много афоризмов, шуток, «баек» и «побасенок». Они создают особую атмосферу романа, его литературную аранжировку. Сочным народным юмором пропитаны диалоги действующих лиц. Характерно, что в той же тональности, но в более литературной форме позволяет себе шутить и автор, «…насколько герои нужны во время войны, настолько они неудобны после…» — иронически комментирует он одну из ситуаций романа. А персонаж, от лица которого идет повествование, выражает свое разочарование, например, в такой форме: «Даже самый прекрасный шоколадный торт теряет свою прелесть, если человеку приходится только смотреть на него». Как видим, не только образ мышления, но и интонация героя и автора здесь очень близки, почти тождественны. Этим и достигается какая-то особая доверительность и задушевность «Карпатской рапсодии».

Книги Белы Иллеша уже давно ходили по свету, были хорошо известны и советскому читателю, а на своей родине — вплоть до освобождения ее от фашизма в 1945 году — писатель-коммунист был под запретом. Должно было пройти еще несколько трудных военных лет, чтобы писатель вновь обрел свою родину. Велико счастье вернуться на родную землю в качестве воина-освободителя! Спустя двадцать пять лет Бела Иллеш вернулся на родину сильнее и мудрее, чем тогда, когда вынужден был покинуть ее.

На окраинах Будапешта еще не затихли бои, а Б. Иллеш 8 февраля 1945 года уже выступал в Будапештском оперном театре с докладом о великой освободительной миссии Советской Армии на первом после освобождения Венгрии собрании венгерских писателей и деятелей культуры. С того дня он активно участвовал в строительстве новой, свободной Венгрии. Его книги, особенно «Карпатская рапсодия», вышли огромными тиражами, обрели широкую аудиторию, стали любимым чтением нового поколения венгров. Писатель был награжден в 1949 году и в 1955 году высшей наградой — премией имени Кошута. Пожалуй, никто из писателей-эмигрантов так быстро и органично не вошел в новую жизнь венгерской литературы, как Иллеш.

Вернувшись в Будапешт, Б. Иллеш продолжал быть страстным проводником дружбы советского и венгерского народов. Своей жизнью и творчеством он сам как бы служит живым олицетворением и символом этой дружбы, скрепленной общей борьбой и испытаниями. Как один из первых руководителей Союза венгерских писателей (1949), а затем как главный редактор венгерской «Литературной газеты» (1951), Б. Иллеш активно участвовал в политической и общественной жизни Венгрии.

Одновременно с большой общественной деятельностью он продолжал много и плодотворно писать. Кроме рассказов и повести «Путешествие Керекеша», разоблачавшей американские происки в Азии, Б. Иллеш в 1949 и 1950 годах выпустил в свет две части своей повой эпопеи об освобождении Венгрии Советской Армией: книги «Славлю оружие и витязя» и «Битва у Вигсинхаза». Венчал его военные повествования роман «Обретение родины», переведенный в 1954 году на русский язык. Это — масштабная документальная эпопея об обретении новой родины венгерскими рабочими и крестьянами, одетыми в солдатские шинели. Как и в «Карпатской рапсодии», Бела Иллеш вел рассказ в «Обретении родины» от лица Гезы Балинта — теперь «лысого майора», но все понимали, что роман от начала до конца автобиографичен и написан на основе личных наблюдений и исторических документов. В этом романе Б. Иллеш вновь вернулся к полудокументальному жанру, в котором была написана книга «Тиса горит».

В 1963 году Бела Иллеш тяжело заболел. Медленно возвращалась способность работать. И вот тогда семидесятилетний писатель нашел, а вернее, возродил забытый жанр литературы, который как никакой иной соответствовал его индивидуальным склонностям и манере рассказчика. Это был жанр короткого рассказа-анекдота, всегда приправленного шуткой, авторской доброй иронией. Действующими лицами такого повествования неизменно оказывались, во-первых, сам автор и, во-вторых, кто-либо из знаменитых его современников, о ком Бела Иллеш, как свидетель, рассказывал характерные забавные и поучительные истории. По существу это — мемуары, рассказанные бывалым и остроумным собеседником в непритязательной и доверительно шутливой форме. Бела Иллеш вспоминал и как бы заново осмысливал свою жизнь, проходя живописной галереей своих знаменитых современников — от венгра Э. Ади до датчанина М.-А. Нексе.

Далеко не все в этих рассказах строго соответствует фактам. Увлекаясь, Иллеш давал разгуляться своей фантазии и часто присочинял к достоверным сюжетам выдуманные. Однако, главное в его рассказах — достоверно: дух эпохи, ее атмосфера.

Некоторые критики в Венгрии, да и у нас, оценивая этот необычный жанр, пытаются найти его корни и указывают в этой связи на рассказы классика венгерской литературы Кальмана Миксата, жившего в прошлом веке. Манера рассказчика Белы Иллеша действительно восходит к миксатовской традиции неторопливого, сочного и остроиронического описания. Однако Бела Иллеш ведет свои рассказы в ритме нашего бурного века, он лаконичен, деловит и чурается всякой витиеватости стиля. Его воспоминания обогащают читателя опытом жизни, а не просто развлекают.

Но об этом пусть поведают читателю сами «короткие истории», большинство из которых впервые публикуется на русском языке. В заключение хочется подчеркнуть, что книга «Избранного» Белы Иллеша есть отражение жизни писателя-революционера, избравшего путь борьбы за идеалы коммунизма и идущего этим путем с чистой совестью и с поднятой головой.