Страхи мудреца. Книга 2 - Патрик Ротфусс

Когда она ее отшлифует, песня выйдет блестящая. Ничем не хуже той, которую могли бы написать мои родители. И от этого все выглядело еще ужаснее.

Руки у меня тряслись, я сам удивился, как трудно оказалось сдержать дрожь. Я отвел от них взгляд и посмотрел на Денну. Ее возбуждение развеялось, когда она увидела мое лицо.

— Тебе придется переделать не только название, — я старался, чтобы голос мой звучал ровно. — Ланре не был героем.

Она смотрела на меня странно, словно не могла понять, шучу я или нет.

— Что-что?

— Все было не так, с начала до конца, — сказал я. — Ланре был чудовищем. Предателем. Песню надо переделать.

Денна запрокинула голову и расхохоталась. Видя, что я не смеюсь вместе с ней, она озадаченно склонила голову набок.

— Ты что, серьезно?

Я кивнул.

Лицо у Денны окаменело. Она сердито сощурила глаза и поджала губы.

— Ты, верно, шутишь?

Она молча пошевелила губами, потом покачала головой.

— Нет, это совершенно немыслимо. Ведь если Ланре — не герой, вся история разваливается.

— Тут речь не о том, хорошая это история или нет, — сказал я. — Речь о том, что было на самом деле, а что нет.

— На самом деле? — она уставилась на меня, не веря своим ушам. — Да ведь это просто какая-то древняя сказка! Все названия в ней вымышленные. Все герои вымышленные. Ты с тем же успехом мог бы огорчиться, если бы я выдумала новый куплет для «Лудильщика да дубильщика»!

Я почувствовал, как с моих губ рвутся слова, жаркие, как огонь в печи. Я судорожно проглотил их.

— Некоторые истории — просто истории, — согласился я. — Но не эта. Ты тут ни при чем. Ты никак не могла…

— Ну, спасибо! — ядовито отозвалась она. — Я тут, значит, ни при чем? Как это мило!

— Ну ладно! — резко ответил я. — Раз так, то ты тоже виновата. Надо было провести более тщательные изыскания!

— Да что ты можешь знать о моих изысканиях?! — осведомилась она. — Ты о них вообще представления не имеешь! Я объехала весь мир, раскапывая это предание по кусочкам!

То же самое сделал и мой отец. Он начал писать песню о Ланре, но изыскания привели его к чандрианам. Он потратил годы, охотясь за полузабытыми преданиями и раскапывая смутные слухи. Он хотел рассказать в своей песне правду о них, и они убили всю мою труппу, чтобы положить этому конец.

Я опустил глаза в траву и подумал о тайне, которую хранил так долго. Подумал о запахе крови и паленых волос. О ржавчине, о синем огне, об изломанных телах моих родителей. Как выразить нечто столь огромное и ужасное? С чего начать? Я чувствовал внутри себя тайну, огромную и тяжкую, как камень.

— В той версии истории, что слышал я, — сказал я, коснувшись дальнего конца тайны, — Ланре сделался одним из чандриан. Ты бы поосторожнее. Некоторые истории опасны.

Денна уставилась на меня.

— Чандрианы?! — переспросила она. И расхохоталась. Нет, не своим обычным радостным смехом. Это был резкий, насмешливый хохот. — Ты что, маленький, что ли?

Да, я прекрасно понимал, как по-детски это звучит. Я вспыхнул от стыда и внезапно вспотел всем телом. Открыв рот, чтобы заговорить, я почувствовал, как будто отворяю дверцу топки.

— Ах, это я маленький, да? — бросил я. — Да что ты вообще понимаешь, ты, тупая…

Я себе едва язык не откусил, чтобы не договорить то, что собирался сказать.

— А ты, значит, все на свете понимаешь, да? — осведомилась Денна. — Ты же у нас в Университете учился, значит, мы, все остальные, по-твоему…

— Прекрати искать повод для злости и выслушай меня! — рявкнул я. Слова хлынули из меня наружу расплавленным железом. — Ты выходишь из себя, как избалованная девчонка!

— Не смей! — она ткнула в меня пальцем. — Не смей со мной говорить так, словно я безмозглая деревенская дурочка! Я много такого знаю, чему в вашем драгоценном Университете не учат! Мне ведомы многие тайны! И я не дура!

— А ведешь себя как дура! — заорал я, срывая голос. — Ты даже не можешь заткнуться и выслушать меня! Я тебе помочь хочу!

Денна сидела, отгородившись ледяным молчанием. Взгляд у нее сделался жесткий и непроницаемый.

— Так вот в чем дело, да? — холодно сказала она. Ее пальцы теребили волосы, напряженные и неловкие от гнева. Она расплела косички, разгладила волосы, потом рассеянно принялась заплетать их снова, уже по-новому. — Тебя бесит, что я не хочу принимать твою помощь! Тебе кажется невыносимым, что я не позволяю тебе устраивать мою жизнь так, как ты считаешь нужным, да?

— Не знаю, может быть, тебе бы и не помешало, чтобы кто-то устроил твою жизнь! — отрезал я. — Сама ты до сих пор делала все сикось-накось!

Она по-прежнему сидела неподвижно, глаза у нее сделались бешеные.

— С чего это ты взял, что ты что-то знаешь о моей жизни, а?

— Я знаю, что ты так боишься подпустить кого-нибудь к себе вплотную, что не ночуешь в одной постели больше трех раз подряд! — сказал я, не соображая, что несу. Злые слова хлестали из меня, как кровь из открытой раны. — Я знаю, что ты всю жизнь только и делаешь, что сжигаешь за собой мосты! Я знаю, что ты решаешь все проблемы тем, что убегаешь прочь…

— А с чего ты взял, что твои советы стоят дороже ломаного гроша? — взорвалась Денна. — Полгода назад ты стоял одной ногой в канаве! С растрепанными волосами и тремя поношенными рубашками! На полтораста километров от Имре не найдется ни одного знатного человека, который согласился бы помочиться на тебя, если ты загоришься! Тебе пришлось проехать полторы тыщи километров, чтобы отыскать себе хоть какого-нибудь покровителя!

Лицо у меня вспыхнуло от стыда, от того, что она упомянула про эти три рубашки, и я снова взорвался.

— Да уж, ты права! — уничтожающе бросил я. — Ты-то устроилась куда как лучше! Уверен, твой покровитель на тебя охотно помочится…

— Ну, наконец-то мы дошли до сути дела! — воскликнула Денна, вскинув руки к небу. — Тебе не нравится мой покровитель, потому что ты можешь найти мне покровителя получше! Тебе не нравится моя песня, потому что она не такая, как та, которую ты знаешь!

Она потянулась за футляром от арфы. Движения ее были резкими и сердитыми.

— Ты такой же, как и все!

— Я просто хочу тебе помочь!

— Ты хочешь меня исправить! — отрезала Денна, убирая арфу в футляр. — Ты пытаешься меня купить. Устроить мою жизнь. Ты хочешь держать меня при себе, как ручную зверушку. Как собачку.

— У тебя нет ничего общего с собакой! — ответил я, улыбаясь ей ослепительно и враждебно. — Собака умеет слушать. Собаке хватает ума не кусать руку, предлагающую помощь!

Ну, и дальше наш разговор покатился под откос.