На неведомых тропинках. Шаг в темноту - Сокол Аня

— Когда это Марина разбогатеть успела? — стала рассуждать я. — Квартиры дарит.

— Не, — помотал головой Олег, — вы же письмо читали, свою на меня перепишет, я единственный внук.

От его слов стало чуть ли не физически плохо. Не всем везет с бабушками.

— А сама к вам переедет, — не замечая, как я скривилась, продолжал парень. — Вы ведь давно знакомы…

Олег озадаченно замолчал. Ну, давай уже, начинай соображать, раз заговорил. Что общего у твоей шестидесятилетней бабки и странной тридцатилетней женщины, которую ты никогда раньше не видел?

— Она сказала, что у вас закрытый поселок, с улицы не попасть, охрана, — начал оправдываться парень, словно, если он произнесет эту чушь вслух, она станет правдой. — Я даже подумал, что сосед ошибся адресом, когда приехал. Пять пустых развалюх и все. Вряд ли бабушка туда поедет, хорошо, что вашу машину вовремя увидел, — он покачал головой.

— Что конкретно ты должен был сделать? — перебила я.

— Найти вас, передать письмо.

— Как это поможет твоей бабке освободить квартиру? — Я не скрывала иронии.

— Ну, вы замолвите за нее словечко в кооперативе, — судя по дрогнувшему голосу, он и сам сомневался в таком определении.

— И как это сочетается с моим нежеланием общаться? — Олег молчал, и я продолжила: — Ты выследил незнакомого человека. Не подошел, не передал привет от бабушки, раз уж мы такие хорошие подруги, не пригласил от ее имени в гости. Существует еще и телефон! Делай выводы. Стала бы я помогать добровольно? Больше похоже на попытку поставить перед фактом или, чего доброго, на шантаж.

Парень фыркнул, но, судя по складке на лбу, задумался.

— Перестаньте, — Олег сложил руки на груди, — вы знакомы. Во-первых, вы одна, наверное, ее по имени еще называете, — высказался он, я мысленно чертыхнулась. — Во-вторых, она мне вашу фотку показала. Фамилия, имя, прописка — все совпадает. То, что не общаетесь, так поссорились, давно. Ничего, станете соседями, помиритесь. — Он даже вперед подался. — Если помогу, она на сбережения домик купит и за город уедет, а квартира мне достанется. Друзья пальцем у виска крутили, не верили, идиоты. Ну, ничего… теперь-то…

— Теперь-то эти дурни обзавидуются, — с чувством продолжила я. — Все девчонки твои.

Олег отвернулся и стал смотреть на дорогу. Обиделся. Тоже мне искатель приключений. Индиана Джонс хренов. Чуть ужином не стал, а теперь обижается, что кетчупом не приправили. Я протянула руку и потрепала парнишку по волосам. По крайней мере, это должно было так выглядеть. Что уж подумал Олег, неизвестно, но дернулся весьма натурально. Я осторожно сунула зажатый меж пальцами каштановый волосок в карман кофты и застегнула молнию.

Больше всего меня удивляет, что наша тили-мили-тряндия существует вполне официально и даже есть на карте. Правда, называется она более тривиально — село Юково. Вернее, стежка изначально образовалась под настоящим, человеческим Юковом. Подействует заворотка «направо пойдешь» — и попадешь в обычное селение, а не подействует — «прямо пойдешь» в нечеловеческие, но такие гостеприимные объятия.

Как показало время, такое соседство не пошло людям на пользу. Кто-то уехал, кто-то умер, а кто-то пропал без вести. Не прошло и десятилетия, как село «умерло». И тут же «воскресло». То есть для областных властей ожило. Никого не удивило, что в заброшенное Юково стали съезжаться люди, строить дома и жить. Никто не приехал проверить десяток заброшенных домов, никто не думал, что теперь Юково — это село в глубине мира, а не пустынное поселение с двумя зарастающими крапивой улицами. Налоги платят, законы не нарушают, выборы проводят, с инициативами не лезут, дотаций не просят — идеальный электорат. Наш Семеныч подсуетился, перевел Юково из подпольного положения в легальное. К слову сказать, ни одного чиновника мы у себя не видели, местные даже спорят по поводу вкусовых отличий оных от обычных людей. В уме нашему бессменному старосте не откажешь, теперь наша администрация (считай, ведьмак) вполне легально выдает паспорта, свидетельства о рождении и другие документы. Теперь совсем нечеловеческим созданиям гораздо проще влиться в общество, жить и охотиться в нем. Иначе этот юный следопыт и его не менее деятельная бабка фиг бы меня нашли. В новом мире все решают не люди, а бумажки, запись, сделанная в журнале регистрации, за номером…

Если выехать из стежки и придерживаться юго-восточного направления примерно семь километров, минуя Барское, не заезжая в Борисцево, через Козьмодемьянск и Комарово, в Кормилицыне свернуть налево на Большую Октябрьскую улицу, к слову сказать, большой она была исключительно в воображении жителей Ершова, Нагатина и Красных Ткачей, через которые проходит, а ближе к Карабихе плавно переименовывается в Московское шоссе, которое, в свою очередь, упирается в трассу М8 «Москва — Холмогоры» (тут уже не заблудишься, километров пять до города и все время прямо), попадешь на место.

Ярославль — областной центр с населением около шестисот тысяч человек. Мой родной город. Ни большой ни маленький. Ни хороший ни плохой. Какой есть. Никогда не хотела уехать из него, никогда не думала, что уеду.

— Куда? — Я остановилась на первом перекрестке: Московский проспект и улица Калинина.

— Прямо, — Олег откинулся на спинку, — до автовокзала, там направо. Мы у «Фараона» живем.

Логично. Игра в казаки-разбойники началась с этого торгового центра. Тридцать лет назад такого явления как гипермаркеты, торговые площади, не наблюдалось вовсе. Самым близким к нему был универмаг «Ярославль», сейчас, кстати, отреставрированный и готовящийся к новому открытию. Я до сих пор иногда впадаю в ступор от всего происходящего. После переселения в наше ненормальное Юково, этот мир кажется слишком быстрым, слишком суетливым, бесполезным, что ли. Примерно раз в неделю я езжу за покупками, брожу со слегка очумелым видом по торговым центрам, большим гипермаркетам, рынкам. Иногда возникает ощущение, что они строятся чуть ли не за ночь. Раньше меня, как человека, пережившего талоны на продукты и тотальный дефицит, сильно поражало современное многообразие, даже возникало желание начать скупать все подряд, ибо запас карман не тянет. Теперь же осталось лишь легкое любопытство: что еще нового придумали, чтобы продать что-либо. Раньше мы охотились за товарами, теперь они за нами. Как говорит наш Семеныч: «Человек такая тварь, как таракан, быстро ко всему привыкает». Сравнение нелестное, но не согласиться не могу.

Я свернула к «Фараону». Знала бы, сколько будет проблем, в жизни бы сюда за продуктами не заехала. Чаще всего я отоваривалась в «Вернисаже», на выезде из города, а сюда заглянула из любопытства, и так неудачно. Хоть я и постаралась выкинуть эпизод из головы, он имел свои последствия, и они сейчас сидели на соседнем сиденье.

«Фараон» напоминает пирамиду. Логика тех, кто придумывал название, шла извилистым путем, но определенная связь прослеживалась. Все торговые центры имеют схожую внутреннюю структуру. Самые дешевые и посещаемые магазины расположены в подвале, сейчас говорят «на минус первом этаже», ну, или, наоборот, на самом верху. Хотя есть вариант, что под крышей соберут все «развлекаловку».

К примеру, боулинг. Пробовала один раз, схлопотала штраф за заступ на дорожку и даже несколько раз по кеглям попала, система подсчета очков так и осталась тайной за семью печатями, так что сильно я не впечатлилась. Кинотеатр «три дэ» после прохода через стежку — развлечение для детей, да и к современным фильмам я осталась равнодушна, много шума, беготни, толку ноль, логики тоже, впрочем, я на роль ценителя-критика не претендую, если всем нравится, то и на здоровье. Все остальное попроще — типа ресторанов, кафешек, бильярда, много детских городков.

Подвал же всегда отведен под какой-нибудь огромный магазин, торгующий всем подряд. Пирамида «Фараона» была построена таким образом, что смотришь с одной стороны — в здании три этажа плюс подвал, с другой — четыре, соответственно, минус первый становится первым.