Волшебник Колдовского мира - Андре Нортон

— Мне кажется, твои думы слишком угнетают тебя.

— Так оно и есть.

Почему я это сказал? Я не привык ни с кем откровенничать — кроме брата и сестры, конечно; ведь мы трое раньше всегда были заодно. Были… А теперь? Я снова взглянул на Каттею, улыбавшуюся Динзилю, и на Кайлана — тот был поглощён беседой с Эфутуром и Хорваном, словно стал между ними связующим звеном.

— Ветка, не цепляйся за листья, — мягко произнесла Дагона. — Наступит час — ветер всё равно сорвёт их и унесёт прочь. Но взамен вырастут новые.

Я понял намёк, зная, что между ней и Кайланом установились особые взаимоотношения, но именно это нисколько меня не задевало. Я был готов и к тому, что когда-нибудь рядом с Каттеей тоже появится близкий человек. Я ничего не имел против того, чтобы Каттея смеялась в этот вечер, и женское кокетство заслоняло в ней и колдунью, и сестру. Но рядом с ней сидел Динзиль!

— Кимок!

Я снова взглянул на Дагону, испытующе смотревшую на меня.

— Кимок, что с тобой?

— Госпожа, — я смотрел ей в глаза. — Я чувствую опасность. Я боюсь…

— Динзиля? Боишься, что он отнимет у тебя взлелеянное тобой сокровище?

— Да, я боюсь Динзиля. А точнее — того, кем он может оказаться.

Не сводя с меня глаз, она поднесла кубок к губам.

— Я присмотрюсь к нему, воин. Очевидно, я неправильно поняла тебя поначалу. Не родственная ревность снедает тебя, этот человек неприятен тебе сам по себе. Почему?

— Не знаю. Просто смутное ощущение.

Дагона поставила кубок:

— Чувства вернее слов. Будь спокоен, я понаблюдаю за ним.

— Благодарю, госпожа, — тихо ответил я.

— Ты можешь ехать с лёгким сердцем, Кимок, — добавила Дагона. — И пусть тебе сопутствует удача. Но не выпускай из рук меч.

Я кивнул ей, поднимая свой кубок.

Таким образом, Дагона узнала о том, что меня мучило, и отнеслась к этому серьёзно. И всё-таки беспокойство моё не улеглось. Наутро мне предстояло отправиться с миссией к кроганам, а Динзиль явно не собирался покидать Долину.

Глава 2

Итак, решено было, что зелёные и все мы, к ним присоединившиеся, попытаемся заключить союз с жителями низинных областей. Кайлан должен был выехать с Дагоной к фасам, подземным обитателям, которых мы ещё ни разу не видели. Их стихией были сумерки и ночь, но, насколько мы знали, к Великой Тени они никакого отношения не имели. А я отправлялся с Эфутуром к кроганам, чьими владениями были реки, озёра и все водные пути Эскора. То, что я и Кайлан — из Эсткарпа, должно было придать нашей миссии особый вес.

Мы с Эфутуром выступили в путь ранним утром. Кайлан и Дагона проводили нас. Они дожидались ночи — чтобы вызвать фасов, надо было установить факелы в отдалённом пустынном районе.

Лошадей мы оставили в Долине: я ехал верхом на одном из помощников Шапурна, а Эфутур — на самом Шапурне. Наши скакуны-рентаны были чуть крупнее вьючных лошадей. Их шкура, ярко-рыжая на спине и кремовая на животе, лоснилась; на лбу у каждого торчал длинный изящно выгнутый красный рог. Идя галопом, они задирали короткие пушистые хвосты, кремовые, как и пушок между ушей.

Рентаны были без узды — такие же полномочные представители, как и мы, из любезности предложившие нам свои услуги, чтобы ускорить наше путешествие. А поскольку все пять чувств у них были развиты острее, чем у нас, рентаны выступали так же в роли разведчиков, чутко реагируя на любую опасность. Эфутур был в зелёном одеянии жителей Долины, за поясом у него торчал боевой кнут, их излюбленное оружие. На мне была кожаная куртка и кольчуга Эсткарпа. После долгого перерыва кольчуга казалась непривычно тяжёлой. Шлем с кольчужным шарфом тонкой работы я держал в руке, подставляя голову свежему рассветному ветерку.

Хотя в Эскоре стояла осень и недалеко было до холодов, но, казалось, лето не торопилось уходить отсюда. Кое-где на деревьях и кустах мелькали жёлтые и красные листья, но ветер был тёплый — утренняя прохлада быстро рассеялась.

— Обманчивая тишина, — произнёс Эфутур. Его красивое лицо всегда было невозмутимо, почти не отражало эмоций, но теперь во взгляде появилась настороженность. На лбу у Эфутура, как и у всех его соплеменников-мужчин, виднелись из-под кудрей светлые рожки. Как и у Дагоны, только в меньшей степени, у него менялся цвет лица и волос. Пока не рассвело, у Эфутура были тёмные кудри и бледное лицо, однако с первыми лучами солнца кудри порыжели, а лицо посмуглело.

— Обманчивая тишина, — повторил он. — Тут на каждом углу ловушки с приманкой.

— Уже видел такие, — заверил я его.

Шапурн чуть ускорил шаг и свернул с дороги, ведущей в Долину. Мой скакун последовал за ним, хотя я и не слышал никакого приказа. Казалось, мы двигаемся назад, на возвышенность, но, проехав немного в гору, мы снова стали спускаться под уклон. Тропа, по которой мы ехали, была, по всем признакам, какой-то заброшенной дорогой. То тут, то там из земли выступали каменные плиты, образуя ступени, по которым осторожно ступали наши четвероногие товарищи.

Вскоре мы оказались в другой долине, покрытой темно-зелёными зарослями — не то низкорослыми деревьями, не то высокими кустами. Сквозь них виднелись остатки разрушенных древних стен.

— Ха-Гарк, — кивнул в их сторону Эфутур.

— То есть? — спросил я.

— Когда-то это было надёжное укрепление.

— Разрушенное Великой Тенью?

Он покачал головой:

— Холмы заплясали, и всё рухнуло. Под чьи вражьи трубы они плясали в ту ночь — неизвестно. Будем надеяться, что эта тайна неведома тем, к кому мы держим путь.

— Неужели кто-то снова захочет воспользоваться этим тайным знанием? — спросил я, сам понимая, что об этом можно только гадать.

— Трудно сказать… Многие Великие в той войне уничтожили друг друга. Остальные ушли через свои Врата в другие миры навстречу новым испытаниям, новым победам и поражениям. Некоторые из них теперь так далеко от нас, что происходящее здесь лишено для них всякого смысла. Мы очень надеемся, что будем иметь дело не с самыми Великими из прежних времен, а с их прислужниками, оставшимися здесь. Правда, нельзя забывать, что и это — внушительная сила.

«Мне доводилось их встречать — такое не забывается», — подумал я.

Наша заброшенная, едва различимая дорога шла теперь среди развалин. Местами они были покрыты землёй, между камней виднелись засохшие деревца, попытавшиеся было пойти в рост. Много лет минуло с тех пор, как Ха-Гарк перестал существовать.

Дорога свернула влево, и вскоре мы выехали из этой мрачной долины на поросшую высокой травой низменность. Солнце, стоявшее уже высоко, немного припекало, и Эфутур распахнул плащ. На коленях у него лежал Меч Союза, сделанный не из стали, а из светлого дерева. Широкий и тупой, он по всей длине был покрыт замысловатыми рунами, а рукоять оплетали красный и зелёный шнуры, причудливо перевитые между собой.