Танец смерти (СИ) - Драч Маша

Вивьен сидела рядом и пила мартини с оливкой на дне бокала. Женщина за последние две недели уже привыкла к тому, как ее возлюбленный любит отдыхать. Она не ревновала его, убежденная, что с легкостью может удержать Зейна рядом с собой хотя бы через тут же самую постель. Вивьен неторопливо попивала напиток и копалась в своем телефоне, чтобы хоть как-то скоротать время.

Несколько раз молодая женщина предпринимала попытки соблазнить Зейна, но он лишь раздраженно убирал от себя ее руки. Решив, что Демон хочет оставить все игры на потом, Вивьен отстранилась.

Наконец, программа миленькой брюнетки Ханны была окончена. Все помощники Зейна с жаром зааплодировали талантливой танцовщице. Один из мужчин подал лифчик, что так беспечно девушка бросила в толпу, когда оголялась топлес. Ханна забрала свое белье и послала воздушный поцелуй в знак благодарности. Со сцены ее провожали вожделеющими взглядами.

Зейн никогда не мог выносить людей, которых читаешь как открытую книгу. Для него это было весьма скучным занятием. Он мог предугадать действия таких людей на несколько шагов вперед. Но с другой стороны Зейн нанимал в свою команду исключительно предсказуемых парней. С ними было просто работать. Никакого труда не составляло внушить им страх. Именно страх удерживал всех в крепкой узде. На Зейна работали, как и амбалы, так и умники, но все они были скучными. Никто из них не осмеливался покуситься на жизнь босса. Хватало лишь одного холодного взгляда черных глаз, чтобы затрепетать в ужасе. Зейн на своем опыте понял, что сила в руках — не горы мышц, а банальной жестокости и бескомпромиссности.

Наблюдая за поведением своей команды, Зейн отчетливо знал: никто из этих трусов никогда не рискнет своей жизнью пойти против него. Демон каждому из них устраивал жестокие испытания и лишь те, кто проходил их, автоматически вступал в преступную группировку. Зейн никогда не любил слово «группировка», по ночным улицам он разъезжал со своей персональной свитой. Демон был их королем, который не пощадит никого, если узнает об измене.

На губах Зейна появилась лишь тень улыбки от осознания, что все эти люди в клубе дико трепещут и страшатся его. Это вдохновляло и приносило всё новые и новые силы. Скоро весь преступный мир этого города преклонит свои головы перед Зейном, это ободряло и раззадоривало лишь сильнее.

На сцене появилась другая девушка. Она была чуть моложе предыдущей, а забавные светлые косички делали ее совсем юной. Парни оценили ее чулки и маленькую клетчатую юбочку, из-под которой виднелось нижнее белье. Зейну она казалась уж слишком сладенькой, прям приторной, от чего просто сводило скулы. У него было столько разнообразных женщин. Но сейчас Демон точно не знал, что именно он ищет. «Порок» пользуется такой бешеной популярностью, но танцовщицы здесь обычные, разве что в дорогих шмотках. Зейн уже и пожалел, что вообще пришел сюда. Нужно было настоять, чтобы Джеймс вызвал всех девушек, а не только одну смену.

Демон вынул из плечевой кобуры, что скрывалась за дорогим пиджаком синего цвета два пистолета. Бросив их на рядом стоящий стол из черного дерева с закусками, мужчина откинулся на спинку дивана. Танцы постепенно начали надоедать, Зейн думал о том, чем бы заняться в ближайшее время: ограбить казино или наведаться на чай к тем предателям, которые поджав хвост, переметнулись на сторону врага. Обе идеи выглядели весьма заманчивыми.

Зейн никогда не понимал и не принимал позицию изменников. Для него верность — это нечто безграничное и вечное. Если подобного не прослеживается в глазах помощника, то впереди ждет только смерть. Демон был уверен на все сто процентов, что его дезертиры не ожидают ответного удара за свое вероломство. Но Зейн не из тех, кто привык прощать. Прощение для него не существовало: один неверный шаг и свинцовая пуля уже в голове.

Белокурая малышка танцевала гораздо соблазнительнее Ханны и зрители уже непременно ощутили резкий скачок температуры в помещении. Особенно все оживились, когда маленькая белая маечка, что больше напоминала лифчик, полетела на блестящий пол сцены. Зрители восторженно начали улюлюкать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Тощая, как и та, что была до нее, — хмыкнула Вивьен. — Обычная девица, а восторга столько, будто на сцене жрица любви.

Несмотря на свой примитивный склад ума, Вивьен всё подметила верно, а ее сравнение просто поражало своей точностью.

— Да, ты определенно права, — согласился Зейн, допивая свой алкоголь. — Слишком простая, слишком юная для такой профессии.

Милашка умело смогла завести публику своим эротическим танцем. Многие даже забыли про свою выпивку, что стояла под рукой. Некоторые изголодавшиеся по женской ласке были готовы пойти на всё, только бы оказаться в одной постели с хорошенькой стриптизершей.

— Надеюсь, вам всё нравится? — Джеймс возник рядом с Зейном довольно неожиданно.

— Скучноо, — намеренно протянул Демон. — Я отдал столько денег и пока, кроме хорошей выпивки и достойной закуски — ничего интересного не увидел.

— Мы делаем всё, что в наших силах, — тут же ответил Джеймс.

Зейн поддался чуть вперед и внимательно посмотрел на владельца клуба. Это зрительное противостояние заставило сердце Джеймса учащенно забиться. Глаза Зейна и при ярком свете были темно-карими, практически черными, но в полутьме казалось, что эта чернота поглотила и весь белок. Было до одури жутко смотреть в эти глаза, и мужчина торопливо отвел взгляд в сторону, уступая первенство клиенту.

— Я понимаю, что ты новичок и мы с тобой не так уж и близко знакомы, — будничным тоном продолжил Зейн. — Просто хочу, чтобы ты знал кое-что: я человек очень прямолинейный. Если что-то мне не нравится, я говорю об этом в лоб. Не люблю тратить время на объяснения и просто выпускаю пулю в голову. Понимаешь о чем я?

Джеймс нервно закивал головой.

— Но еще что хуже, так я не выношу скуки. Не знаю почему, но она меня утомляет. А если я уставший, то начинаю злиться, а если я злюсь, то снова летят пули, понимаешь?

— Да.

— Хорошо. Тогда сделай так, чтобы до рассвета я не заскучал, иначе мои ребята превратят «Порок» в пепелище.

— Будет сделано в лучшем виде.

— Славно, — Зейн обратно откинулся на спинку мягкого дивана.

Миленькая блондиночка тут же была вынуждена окончить свою программу, не отработав даже ее половину. Зрители не очень-то хотели отпускать Розу со сцены, но Джеймс был непреклонен. В едком страхе он вернулся в гримерку, где Адель спокойно ожидала своего часа.

— Мигом на сцену, — быстро поговорил владелец клуба, вытирая со лба платком внезапно выступивший пот.

— Но мне же еще рано, — Адель посмотрела на часы, что висели над выходом.

— Я сказал быстро, — прорычал Джеймс. — И сделай всё, чтобы понравиться этой публике, ясно? От тебя сегодня многое зависит.

— Джеймс, что это за шутки? — недовольно поинтересовалась Роза, входя в гримерку. — Почему ты забрал меня, не дав закончить?

— Потому, что ты не понравилась клиенту, ясно? Всё и не преставайте ко мне. Адель, марш на сцену!

Девушки никогда не видела Джеймса таким встревоженным. Обычно, он само спокойствие и воспитанность. Но сейчас начальник выглядел злым, напуганным и нервным. Чтобы не накалять обстановку, Адель мигом выскользнула из гримерки.

Зейн уже был больше чем уверен, что к утру это заведение превратится в пепел. Зря, зря потраченные деньги. Он начинал злиться по-настоящему оттого, что его ожидание практически не оправдались.

Заиграла новая музыкальная композиция и на сцене появилась рыжеволосая девушка в миниатюрной копии фрака. На голове виднелась маленькая шляпка с черными перьями, в руках трость. Но больше всего его поразили ботфорты: длинные, кожаные и на невероятно высоком каблуке. Зейн всегда питал слабость к женской обуви, она дико его заводила на стройных ножках какой-нибудь красавицы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Демон сел ровно и буквально впился взглядом в танцовщицу. Она была уже значительно интересней двух предыдущих. Копна рыжих локонов рассыпалась по хрупким плечам. Девушка иногда наматывала прядку волос на указательный палец и «стреляла» своими глазками. Зейну это почему-то совершенно не понравилось.