Новенький - Трейси Шевалье

Он взмахнул правой рукой, давая понять, что ей нужно сложить длинную сторону еще раз, потом они загнули наверх другую сторону, флаг укоротился в три раза. Иэн опять задержал взгляд на Мими, и она покраснела.

– Сворачивай, – сказала он. – Знаешь как?

Мими кивнула и свернула свой край по диагонали так, что получился треугольник, потом еще раз и еще, с каждым разом они становились ближе. Иэн держал свой край возле груди, так что она должна была упереться в него. Когда между ними оставался один шаг и она собиралась свернуть флаг в последний раз, Иэн дернул его, и она упала ему на грудь, треугольник смялся, а он впился ей в губы. Их зубы клацнули друг о друга, Мими отдернула голову, но отскочить не могла, потому что флаг упал бы на землю.

Ее брекеты больно врезались ему в губы, но он совладал с собой, плотно прижался губами к ее губам и начал сосать. Спустя мгновение Мими ответила, тоже стала сосать, так что образовался вакуум и много слюны, но она сжимала зубы, и он не мог засунуть язык ей в рот. «Она делала это раньше», – сообразил он, и эта догадка ему не понравилась. Он отстранился, хотя испытал удовольствие и даже возбуждение, признаки которого, он надеялся, заметила и она. Он взял флаг в свои руки, свернул его напоследок, и флаг стал похож на те треугольнички из бумаги, которые складывают дети и пуляют друг другу, играя в настольный футбол.

– Зря ты это делала с другими, – сказал он.

Мими выглядела немного обескураженной, даже испуганной.

– Я ничего не делала.

– Ты не умеешь врать. Ты целовалась с другими – с Филипом, с Чарли, с Дунканом и даже с Каспером.

Иэн перечислял имена наугад, полагая, что хотя бы раз попадет в цель, хотя понятия не имел, в кого нужно целиться. Мими опустила голову, дождь усилился, капли катились по ее лицу, как слезы.

– Если хочешь ходить со мной, не вздумай даже смотреть на других. Ты хочешь ходить со мной?

Мими кивнула.

– Тогда открой рот, когда будем целоваться, чтобы я мог засунуть язык.

– Вдруг выйдут девочки из класса мистера Брабанта, они увидят нас.

– Ни фига. Я сто раз замечал – они не выходят. Флаг вечно намокает, и Ди берет его домой, чтобы высушить в сушилке. Иди сюда.

Он снова прижал губы к ее губам. Когда она открыла рот, он глубоко засунул в него язык, привалил ее к флагштоку и стал орудовать своим языком, пробовать на вкус ее зубы, щеки, язык. Он прижал бедра к ее бедрам, чтобы на этот раз она наверняка прочувствовала его.

Когда они оторвались друг от друга, оба дышали с трудом. От поцелуев он ощутил какую-то легкость и свободу. Веревка болталась под дождем. Иэн взял ее в руку, огляделся кругом, потом вручил треугольник флага Мими.

– Отойди-ка. Покажу тебе кое-что.

Обвив конец веревки вокруг ладони, он пробежал вокруг флагштока, отклоняясь так, чтобы веревка натянулась. Потом подпрыгнул, пролетел над землей и опустился. Потом опять пробежал вокруг флагштока и подпрыгнул, и так снова и снова. Он забыл про дождь, про Мими, про школу, он не чувствовал ничего, кроме ощущения полета.

Когда, потеряв ускорение, он в очередной раз опустился на землю, Мими смотрела на него, прижимая флаг к груди. На душе у Иэна было так хорошо, что он решил проявить щедрость.

– Хочешь тоже попробовать? Давай, это здорово. – Он взял у нее флаг и протянул веревку: – Разгонись, потом подпрыгни.

Она сомневалась.

– Миссис Дьюк может увидеть. Или учителя. Нас застукают.

– Никому нет дела, – фыркнул Иэн. – Все занимаются равнобедренными треугольниками. Так хочешь или нет?

Мими наконец решилась, резко сорвалась с места, отклонилась от флагштока, закрутилась вокруг него, засмеялась, когда ноги оторвались от земли, и взлетела в воздух. Иэн никогда не видал ее более счастливой. По его лицу промелькнула улыбка, очень редкая. Когда она опустилась на землю, он снова поцеловал ее, на этот раз нежнее. Они отскочили друг от друга как раз в тот момент, когда Ди с Бланкой появились на крыльце, чтобы снять флаг. Ди скорчила смешную рожицу, она, конечно, удивилась, застав их вместе, но заметила ли она их поцелуй, Иэн не понял. Да и какое это имело значение.

– Опоздали вы, девочки, – объявил он и прошествовал с флагом под мышкой. Мими последовала за ним, лицо у нее пылало.

Из-за поцелуев и полетов флаг, к несчастью, успел намокнуть, а ведь Иэн отпрашивался именно для того, чтобы это предотвратить. Мисс Лоуд пощупала свернутую треугольником тряпку, которую он положил на стол, и нахмурилась.

– А этот треугольник равнобедренный, мисс Лоуд? – спросил Иэн в надежде отвлечь ее.

– О! – Учительница прищурилась, глядя на флаг. – Не знаю. Дженнифер, отнеси флаг в класс мистера Брабанта.

– Я могу оставить флаг у себя, – предложил Иэн. – Подниму, когда закончится дождь, и сниму после уроков.

– Я бы предпочла, чтобы за флаг по-прежнему отвечал класс мистера Брабанта. А сейчас, Иэн, садись на место. Хватит беспорядков на сегодня.

Иэн проклинал себя за то, что потерял время, катаясь на веревке. Этот необдуманный порыв лишил его шанса заполучить новую привилегию – хотя он и предполагал, что мисс Лоуд в любом случае побоялась бы идти против мистера Брабанта.

Послышался первый звонок, и Иэн схватился за поручни, чтобы остановить карусель. Одного из мальчиков, которые крутились на ней, похоже, тошнило. Иэн усмехнулся и снова раскрутил карусель.

– Десять центов за остановку, – обратился он к мальчику, тот беспомощно кивнул. Иэн уперся ногой в землю, и карусель резко остановилась.

Радуясь тому, что наконец-то отделались от Иэна, четвероклассники бросились к школе, чтобы занять место в шеренге у входа. Только один несчастный остался стоять перед Иэном, с опущенными плечами и поникшей головой.

– Гони деньги, – сказал Иэн.

Мальчик поежился, не поднимая глаз.

– У меня нет.

– Раньше надо было думать, когда сидел на карусели. – Иэн подступил вплотную к нему. – Залезай обратно. Буду крутить тебя, пока тебе не станет плохо.

– Я… я завтра заплачу. Честно.

– Завтра не годится. Надо сегодня. Чего там у тебя есть? Конфеты?

Мальчик в знак отрицания мотнул головой.

– Бейсбольные карточки?

Тот снова отрицательно потряс головой.

– Ну хоть что-нибудь есть?

Опять то же самое.

Иэн порылся в своей мысленной картотеке, которую собрал, всматриваясь и вслушиваясь во все, что происходит вокруг.

– У тебя есть «хот вилс»[9], гони красный «камаро».

Иэн угадал, мальчик начал шарить по карманам.

– Вот, у меня есть пять центов. Я тебе отдам их сейчас, а остальное завтра или после обеда. Я могу сбегать домой в обед и взять еще пять центов.

Но Иэн уже направлялся к холщовой сумке для учебников, которую мальчик повесил на забор несколько минут назад, когда катание на карусели казалось невинным развлечением перед уроками. Иэн вытащил низкую спортивную машинку с огромными колесами, которая как раз уместилась на ладони. Она даже блестела, как новенькая, – видимо, совсем недавнее приобретение. Когда Иэн клал машинку в карман, то услышал, как мальчик пробормотал ему в спину:

– Болван.

Иэн достал машинку из кармана, бросил на землю и наступил на нее. Колеса отскочили, дверцы хрустнули, крыша вмялась, краска с капота осыпалась.

– Опачки, – сказал Иэн и пошел прочь.

Через минуту он уже бранил себя за то, что поддался вспышке гнева и уничтожил зазря хорошую вещь, как будто ему не случалось слышать в свой адрес словечки и похлеще. Зато какое наслаждение было видеть это выражение на лице малыша – которому поплохело куда больше, чем на карусели.

В течение всего разговора Иэн не выпускал из вида новичка, который топтался в конце двора. Теперь Иэн свернул и направился прямиком к новенькому. К черненькому. Он был очень черный. Во время одной из своих информационных разведок Иэн узнал, что в шестой класс скоро придет новый ученик, но он упустил столь важную деталь, как цвет кожи. Иэн внутренне содрогнулся, когда подошел ближе и разглядел черную кожу, черные глаза, капельки пота, поблескивающие в коротко подстриженных, прилегающих к черепу волосах. «Будь начеку, – подумал он, – держи друзей близко, а врагов еще ближе». Эти слова любил повторять его отец.

– Когда звенит звонок, все должны построиться, – сказал Иэн. – Вон там. Ты будешь в классе мистера Брабанта.

– Спасибо. – Новенький кивнул.

От того, как новенький произнес это единственное слово – решительно, даже самоуверенно, с иностранным акцентом, от того, как он шел, чтобы встать в строй – словно этот двор знаком и принадлежит ему, уже только от этого у Иэна кишки свело в приступе ярости.

– Черт!

Это Род подкрался, как дворняжка. Маленький и юркий, с темными патлами до плеч. Стоило ему попсиховать, и щеки у него становились пунцовые. Как сейчас.

– Черт, что тут за херня вообще?

Закадычный друг Иэна вечно чертыхался и сквернословил, очевидно полагая, что это делает его круче. Сам Иэн никогда не сквернословил. Отец с помощью ремня давно объяснил ему, что сквернословить – исключительно отцовская прерогатива.