Симфония любви - Кэтрин Сатклифф

Он издал булькающий звук, а в его глазах загорелся огонь, свидетельствующий о душевных муках. Затем он отнял руку.

– Бог милосерден, – потрясенно произнес он и прижал пальцы к глазам, как будто пытался заслониться от Марии.

Легкий ветерок шевелил ее спутанные волосы, разметавшиеся по почти бесстыдно выпиравшей из узкого детского платья груди, хотя отец принуждал ее стягивать грудь, чтобы скрыть этот признак явного распутства.

Опустившись опять на могилу Пола, Мария отвернулась. Тепло руки Джона все еще жгло её грудь, хотя от холода и охватившего ее чувства одиночества по спине побежали мурашки.

– Нет, я никогда не выйду за тебя, – устало произнесла Мария, и слезы потекли по ее щекам. – Возможно, мой отец прав. Я дитя порока, и поэтому мне суждена жизнь распутницы. Нет, я никогда не буду тебе хорошей женой, Джон Рис… Да и ты не сможешь быть мне подходящим мужем.

Глава 1

Замок Торн Роуз.

Хоуворт, Йоркшир, Англия, 1805 г.

Мария старалась не думать о странных взглядах, которые бросали на нее жители Хоуворта, когда она говорила, что будет работать в Торн Роуз, присматривая за юным внуком герцогини Салтердон. Нет, выражение изумления и сочувствия не более чем плод ее воображения, которое всю жизнь приносило ей массу неприятностей. Разве не говорил ей отец, что созданные ее фантазией миры – это козни сатаны? И что когда-нибудь она навсегда погрузится в дьявольскую пучину иллюзий.

Вздор! Единственной дьявольской пучиной, далекой от реальности, был дом ее отца и его яростные воскресные проповеди.

Дорога из Хоуворта вела в долину, на дне которой раскинулось потрясающее, внушающее благоговейный трепет здание, ярко сверкавшее под хмурым зимним небом. Постройка представляла собой смесь архитектурных стилей: беспорядочные крутые скаты крыш и множество боковых башенок, чьи острые шпили выделялись на фоне горизонта. Высунувшись в окно и не обращая внимания на холод, Мария, не веря своим глазам, рассматривала внушительный замок, который очень скоро она сможет назвать домом.

Что она ожидала увидеть? Возможно, какое-нибудь древнее мрачное поместье с суровыми безжизненными окнами. Но только не это… великолепие, не этот… дворец, раскинувшийся среди заслонявших горизонт серых холмов. Теперь Мария понимала, почему глаза герцогини сияли, когда она говорила о замке Торн Роуз. Повсюду, насколько хватало глаз, простирались искусственные озера, мостики и парки в стиле эпохи Ренессанса. Там были высокие изящные шпили и массивные стены из цветного стекла, которые под лучами солнца сверкали синевой и золотом. Отец, естественно, осудил бы все это, заявив, что подобное великолепие только разжигает аппетит богачей, которые, несомненно, достойны адских мук за свою праздную и роскошную жизнь.

О да! Теперь Мария понимала светившуюся в глазах герцогини гордость. Чего она не могла понять, так это почему этот твердый взгляд становился таким мрачным, когда она упоминала о своей семье – о мальчике, который жил здесь один, если не считать множества заполнивших дом слуг. Парень, который, по утверждению герцогини, временами мог быть несносен: упрям, зол, враждебен. Очевидно, ему не хватало заботы, нежности, понимания. Справится ли Мария?

Конечно, справлюсь, убеждала она себя, мучимая сомнениями. Она скорее согласится танцевать с самим дьяволом, чем вернется в отцовский дом! Она ляжет в постель к дьяволу, если это принесет достаточно денег, чтобы вырвать мать из рук викария, пока еще не поздно.

Кучер оставил Марию и ее единственный чемоданчик на ступеньках замка, коснулся пальцем полей шляпы, пробормотал что-то о сумасшедшем и о том, что много таких приходит и уходит, а затем тронулся в обратный путь.

– О чем это вы?! – воскликнула она, но он уже щелкнул кнутом по паре массивных лошадиных крупов, и экипаж загромыхал по ухабистой дороге. На мгновение ей захотелось броситься вслед за ним, но она сдержалась, расправила плечи и произнесла вслух:

– Ты уже приехала, милая, и обратного пути нет.

Она взглянула на древние, внушительные стены, по-посшие коричневым плющом. Темные окна становились еще темнее, по мере того как солнце скрывалось за малиновым горизонтом.

Собравшись с духом, она поднялась по ступенькам из неотесанного камня, таким разбитым, что в трещинах сверкала паутина. Несколько долгих секунд она смотрела на пару позеленевших от старости дверных молотков в форме львиных голов, а затем сильно ударила в дверь кулаком.

Ничего.

Ударив еще раз посильнее, она взглянула на темные окна с вертикальными каменными перегородками, и в ее мозгу пронеслись воспоминания об историях, которыми когда-то пугал ее Пол. Она сидела в кровати, дрожа от страха и закрыв глаза подушкой, чтобы заглушить рассказы брата о духах и обезглавленных рыцарях, бродящих по коридорам замка в поисках хорошеньких девушек. Не обнаружив в окнах ничего обнадеживающего, она повернулась и, нахмурившись, стала смотреть на исчезающий среди аллеи голых деревьев экипаж.

– Кто там? – послышался из-за двери недовольный голос.

Почувствовав облегчение, Мария рассмеялась своей нервозности.

– Это я! Наконец-то…

– Что значит «я», черт возьми? Кто такой «я»? Я не собираюсь открывать эту проклятую дверь человеку по имени «я».

– Мария Эштон.

– Не знаю никакой Марии Эштон, не жду никакой Марии Эштон…

– Меня послала ее светлость, герцогиня…

– Мне не нужно, черт возьми, объяснять, кто такая ее светлость. Что, я похожа на слабоумную, что ли?

– Откуда мне знать, – ответила Мария, как можно спокойнее, чувствуя, как у нее немеют пальцы рук и ног. – Если бы вы открыли дверь…

– Я никому не открою, пока не получу указаний от экономки.

– Тогда позвольте мне поговорить с ней…

– Ее нет!

Уронив чемодан на ступеньки, Мария уперлась взглядом в тусклый дверной молоток. Она изо всех сил старалась справиться с отчаянием и растущей тревогой. Затем она вспомнила: письмо! Схватив свою сумочку, она вытащила оттуда бумагу.

– А распоряжение, написанное самой герцогиней, подойдет? – крикнула она, самодовольно улыбаясь дверному молотку и размахивая письмом перед зеленой мордой льва.

Молчание… Затем дверь, заскрипев, приоткрылась, и в образовавшуюся щель высунулся тонкий нос. Пара близко посаженных глаз уставилась на Марию. Они округлились, разглядывая девушку.

Широко улыбаясь, Мария развернула бумагу перед бдительным стражем.

– Может, вот это заставит вас изменить свое мнение?

– Интересно, на кого, черт побери, я похожа? На проклятого судью? Что я могу увидеть в этом чертовом клочке бумаги?