Секретные чипы - Александр Тимофеевич Филичкин

Вернее сказать, он твёрдо знает две главные вещи. Во-первых, это количество денег, которые может потратить на данную прихоть. Во-вторых, что он во всём разбирается лучше, чем все остальные люди вокруг.

Для общения с ними, архитектору требуется много часов, а так же большое количество физической и душевной энергии. Все силы уходят на то, чтобы богач всё же понял, чего он желает сейчас?

Второй господин архитектора — это хозяин проектной конторы, где бедолага работает в данное время. Самое главное, для владельца компании, сорвать максимальное количество денег в минимальные сроки. Поэтому зодчий, обязан создать чудесный шедевр, во всём подходящий заказчику.

Лучше всего, это сделать за пару часов. При неудачном раскладе, за день или два. Кроме того, инженеры шарашки должны, подготовить все документы для стройки всего за неделю.

Подобное может случиться только тогда, когда новое здание представляет собою нечто простое. Ту же коробку без окон, без дверей и всех прочих архитектурных излишеств. Вот так и крутятся все архитекторы между раскалённым заказчиком и ледяной наковальней владельца конторы.

Профессиональная жизнь Глеб Прохорова шла, как у всех работяг. Она мало чем отличалась от судьбы его бедных коллег. Как и везде, всесильный хозяин конторы, всё время лез в дела своих подчинённых. Он с наслажденьем играл роль Демиу́рга, который лучше всех знает, что именно нужно Заказчику.

Из раза в раз, вельможный клиент отвергал все решения Шефа. После чего, он выражал удивление и валил всю ответственность на простых исполнителей. Ведь, якобы, он говорил инженерам совершенно другое. Просто эти тупицы его совершенно не поняли.

Нужно сказать, что среди мало знающих, но амбициозных «властителей жизни» иногда попадались невероятные уникумы. Один из них, с отроческих лет мечтал обрести большой частный дом. Причём, он хотел поселиться в определённом районе Самары. В том самом месте, где в советские годы, обитали партийные бонзы местного уровня.

Участок земли располагался недалеко от тихого «старого центра» и выходил к широкой реке, протекавшей вдоль крупного города. Кроме того, он был огорожен бетонной оградой. Забор защищал «слуг народа» от появления рядом обычных граждан Самары.

После «приХватизации» всей великой страны, сбылась голубая мечта нувориша. Заказчик нахапал огромную массу «бабла» и, наконец-то, исполнил заветное желание детства.

Мужчина отправился в вожделенный район, где проживали «хозяева жизни». Осмотрелся на элитной площадке и купил сразу два обширных участка. Их разделял только низкий штакетник.

Строители быстро снёсли все сарайчики, оставшиеся от бесславных «героев» минувшего века. Хозяин задался вопросом, что же он хочет здесь возвести? Размышления над данной проблемой не внесли какой-либо ясности. К сожалению всех окружающих, «чисто коммерческий» мозг нувориша, не обладал большим интеллектом.

Тогда он пришёл в ту контору, где среди других инженеров, трудился Глеб Прохоров. Богач заключил договор с хозяином фирмы и приказал спроектировать современный коттедж огромных размеров.

Нувориш говорил с архитектором почти каждый день и терзал его душу плодами своих измышлений. Потом приходил, тупо смотрел в чертежи, сделанные после его указаний, и, без всяких раздумий, отвергал все решения, которых сильно желал накануне.

Начинался новый виток, воплощенья в бумаге его предложений. Сутки спустя, всё повторялось сначала. Работа несчастного Глеба весьма походила на бессмысленный труд господина Сизифа. Но, как это ни странно, она понемногу продвигалась вперёд.

Так пролетело два с лишним месяца. Наконец, план первого яруса суперкоттеджа был, в общем и целом готов. Правда, на это ушло всего десять-двенадцать безуспешных попыток.

Заказчик всё-таки понял, что это именно то, о чём он так сильно мечтал. Причём, с раннего детского возраста. Как истинный сибарит и лентяй, он отказался от возведения двух этажей.

— Ни к чему мне лазать по лестницам, чай не обезьяна какая! — заявил богач архитектору, удивлённому подобным решением.

Затем, нувориш захотел получить цокольный ярус. В нём он желал, разместить мастерские разного рода, и, конечно же, сауну. Здесь, к счастью Глеба, больших проблем не возникло.

Правда, с баней пришлось повозиться. Заказчик отверг «примитивный и пошлый бассейн», где можно поплавать после парилки. Он решил углубиться в каменный пол и устроить, что-то вроде бадьи с проточной холодной водой. Мол, в ней у него, возникают те самые чувства, что при окунании в прорубь.

Через пять или шесть вариантов и здесь, кое-как, но всё утряслось. Ближе к концу проектных работ, неожиданно выяснились небольшие причуды заказчика. Как оказалось, он захотел, чтобы в сауне был большой туалет.

Казалось, в этом ничего необычного. Поэтому, Глеб предложил всё сделать так же, как у нормальных людей. То есть, поставить лишь унитаз и простой умывальник.

Так нет же, заказчик решил, что ему очень нужны, ещё и биде с писсуаром. Можно было подумать, что в его личной сауне, как в общественной бане, станет мыться толпа посетителей разного рода и пола.

Кроме того, весь набор коммунальной сантехники должен был находиться в просторном предбаннике, совершенно открыто. То бишь, без каких-то преград. Заказчик отверг все типы барьеров, какие предлагал архитектор.

Нувориш не желал ничего, ни капитальной стены, ни щитов, изготовленных из матовых стёкол, и других материалов. Он отказался даже от символической перегородки высотой в один метр. Нужно сказать, что нечто похожее стоит у «параши» в обычных тюрягах.

Глеб удивительно долго уговаривал вельможного барина. Он объяснял нуворишу, что акт дефекации и испусканья мочи, является делом интимным. Поэтому, даже пещерные люди стремились укрыться при исполнении данного действия.

Как ни старался молодой человек, всё оказалось напрасным. В бесчисленный раз Глеб убедился в непререкаемой истине. Архитектура всего лишь «продажная девка капитализма». Как говорилось в одном анекдоте: — Кто девушку ужинает, тот её и танцует.

После слов барина: — МНЕ так нравиться больше! — пришлось примириться с желанием клиента и всё сделать так, как он захотел. К своему сожалению, Глеб не смог уяснить, чем же в значительной мере страдал вельможный заказчик — вуайеризмом (страстью к подглядыванию), или — эксгибиционизмом (выставленьем