Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

пожалуй, слишком. И как только Иван – все же не дурак! – об этом не подумал… Да, подумал, положа руку на сердце, чего уж там говорить. Просто больше азарту своему внял, нежели разуму. Был бы еще Упырь Федорович обычным боярином, а то ведь – царского двора! Раньше бы сказали – опричник. Опричнина – царские земли, а ныне просто – двор. Мстительный и злопамятный Буйнаков силу имеет немалую, и карьеры при дворе своевольному атаману не даст, тут и думать нечего. А что делать тогда? Кончится рано или поздно война – куда пойти, под чьи знамена податься?

– Есть у меня человеце один, – подойдя к окну, неожиданно промолвил Ермак. – Ясмак Терибеевич, в крещенье – Василий.

– В крещенье? – отец Амвросий удивленно хлопнул ресницами. – Татарин, что ль?

– Татарин, да, – повернувшись, согласно кивнул старшой атаман. – Строгановых приказчик.

– Строгановых?! – вскинувшись, ахнул Иван. – Это тех самых, что ли? Ну, богатеев немереных, про которых ты говорил.

Старшой покривил губы:

– Они и есть. Семен Аникеевич, старший, и молодшие – Максим да Никита. Многими землями да городами владеют, на Чусовой реке, да у Камня. Меня вот хотят нанять с казаками – супротив вогуличей, остяков, татар тех же. Нападают, уводят людей в полон. Сам я в Орле-городке осяду, еще называют – Нижний Чусовой острог. Вот и тебе, Иване, какой-никакой острог достался бы. Как боярин бы жил, не хуже!

– Ну уж, ты, Ермак Тимофеич, и скажешь! – недоверчиво прищурился раненый. – Как боярин! Строгановы же не цари!

Зачем-то оглянувшись, атаман друг понизил голос:

– В вотчинах своих Семен Аникеевич всем – и царь и бог! А человек ты, Иване, хоть и молодой, однако же удачливый и толк в ратном деле знающий. Еще тридцати нет, а уже ватажка своя. Тянутся к тебе люди, Иване! Сколь всех есть-то?

Молодой человек задумчиво почесал шрам:

– Да, пожалуй, около сорока и осталось.

– Вот, видишь! Около сорока. А у Строгановых еще наберешь – ты атаман, твоя и ватага, – Ермак Тимофеевич притопнул обутой в сафьяновый сапог ногою. – С приказчиком, Ясмаком Василием, тебя сведу, а дальше уж сам…

Иван только и смог вымолвить:

– Благодарствую…

Да снова в забытье впал, что и неудивительно, крови-то потерял изрядно. Однако молодость да крепкость свое брала – на поправку шел быстро, тем более – молился часто, когда один, а когда и на пару с навещавшим его отцом Амвросием. Как-то заглянул в избу и татарин – строгановский приказчик, человек крайне любезный, начитанный и, по всему видать, умный. К тому же и ликом приятный – светлые, почти до белизны, волосы, зеленоватые, слегка навыкате, глаза, небольшая бородка, одет в длинный темный кафтан с серебряными пуговицами, а поверх него – подбитый песцовым мехом опашень, очень недешевый. Говорил приказчик умно, грамотно: мол, о ратных подвигах уважаемого Ивана Егоровича весьма наслышан, и о его дружине – тоже. И, ежели будет такое желание – пойти на службу к уважаемым и авторитетным людям – Строгановым, то это вполне можно будет обсудить.

– Служба, скажу честно, суровая, воровских людей кругом много, к тому же еще и татары Кучумовы, из Кашлыка-Сибира, Чинги-Туры и прочих городов. От тебя и людей твоих нужно – караульную службу наладить, людей да соляные варницы или что там еще – защищать. За то будешь иметь многое – и почет, и власть… и деньгами Строгановы не обидят. Они, кстати, много немцев наняли – война-то кончается, куда бедолагам податься? Кондотьеры.

– Кто-кто?

– Искатели удачи, – пояснил присутствующий при беседе Амвросий. – В Италии их еще солдатами называют, от слова «сольди» – деньги, а еще – авантюристами, что означает…

– Так ты согласен или нет, уважаемый Иван Егорович?

Конечно, согласился Иван – а куда было деваться-то? При дворе государевом – имея столь влиятельного недоброжелателя – служба-то явно бы не задалась, так что строгановского приказчика предложение, говоря словами картежников-немцев – вполне в масть пришлось. В масть!

Вот таким вот образом и оказался молодой атаман Иван Егоров сын Еремеев на службе у богатейших купцов Строгановых, хозяев неисчислимых богатств и множества – до самых гор, до Камня – земель, богатых мягкой рухлядью, залежами железной руды, углем и солью.

Правда вот, что касаемо защиты этих самых земель, так Иван к ней приступить не успел, появилось у Строгановых и другое важное дело – больше, конечно, к старшому воеводе Ермаку Тимофеевичу, но и Еремеева оно касалось тоже. Правда, тому задание было дано наособицу…

Вот и – ближе к осени – двинулись – в далекое царство Сибир, владыка которого, хан Кучум, уже давно не давал покоя Строгановым – нападал на вотчины, угонял в рабство людей, мутил замиренных было вогуличей и остяков, народца, в общем, не вредного, правда, вполне языческого, что вызывало у отца Амвросия неистовый зубовный скрежет. Как выразился по этому поводу сам святой отец – «рука сама собой ко кресту тянется… а еще – к сабле!»

Отряд Ермака Тимофеевича состоял из пятисот сорока казаков, частью конечно же воровских, в былые, не столь уж давние, времена промышлявших разбоем на широкой Волге-реке, что татары Итилем прозывали. Кроме того, от Строгановых еще было дано человек триста служилых – татар, немцев, литовцев даже – всех тех, коих старший приказчик Ясмак Терибеевич (в крещенье – Василий) скопом называл «кондотьерами». Ну, и еще – ватажка Ивана, но те – наособицу, со своим договором. Впрочем, пока вместе шли, во всех отношениях и они должны были беспрекословно слушаться старшего атамана.

Шли на восьми десятках стругов – ермаковских, да у Еремеева было выстроено еще десяток своих – все суда небольшие, чтоб ходче было пробираться по узким рекам, однако по три-четыре пушки несли, не тонули.

Выйдя из Нижнего Чусового острога, поднялись по Чусовой вверх, свернули на Серебрянку-реку, приток, а уж там дальше – волоком. Хорошо, проводники вогуличи дорогу добре ведали – не заплутали, а все же струги пришлось на руках тащить. Там же, добравшись до небольшой речки, и перезимовали, да по весне вновь пустились в путь, выплыв наконец на широкую Туру-реку, где уж рукой подать было до столичного ханского града, называемого Сибир, а еще – Ибир, Искер, Кашлык – как только не звали! Народов в подданстве татарском много, у каждого – свой язык, свои обычаи.

Негладко шли, частенько налетали татарские разъезды, метали стрелы, устраивали по излучинам засады. Такой вот засады опасался Иван, и сейчас его отряд шел впереди всех, в разведке – а шрам на правом виске ныл немилосердно,