Непристойные предложения - Уильям Тенн

Он почувствовал, как коротко стриженные волосы на его затылке становятся дыбом, и смущенно пригладил их.

Проблема в том, что их язык стоило просто изучить. И тогда можно было бы понять все, что они говорят во время своих занудных бесед. Это было проще пареной репы, но на деле — как спрыгнуть со скалы.

Но теперь время вышло. Он не знал, как долго Руфь сможет удержать следователей ООЧ в приемной. Ему нужно было как-то снова овладеть ситуацией, не сделав что-нибудь из тех многих оскорбительных — и потому смертельно опасных — для первяков вещей.

Он слегка постучал по столу. Череда чихов прервалась на полуслоге. Женщина медленно встала.

— К вопросу об именах, — упорно начал Хебстер, не сводя глаз с женщины. — Поскольку, вы, уважаемые, заявляете…

Тут женщина скорчилась в агонии, села на пол и улыбнулась Хебстеру. С гнилыми зубами улыбка вышла не хуже, чем у трупа любой суперзвезды.

Хебстер прочистил горло и попытался начать еще раз.

— Если вам нужны имена, — внезапно сказал старик, — то можете звать меня Ларри.

Президент «Хебстер Секьюритиз» вздрогнул, но взял себя в руки и сумел сказать «спасибо» пусть слабым, но не слишком удивленным голосом. Он посмотрел на тощего.

— Зовите меня Тесей, — говоря это, молодой человек выглядел очень печальным.

— Тесей? Хорошо! — если начать соглашаться с первяками, то дела могут пойти совсем неплохо. Но Тесей! Хотя что еще взять с этих первяков! Дело осталось за женщиной, а потом можно начинать.

Они все смотрели на женщину. Даже на лице Греты, которая выглядела так, словно прошла все процедуры в салоне красоты, можно было прочитать любопытство.

— Имя, — прошептала женщина сама себе. — Надо дать имя имени.

«О, нет, — мысленно застонал Хебстер. — Неужели мы сейчас застрянем на этом».

По всей видимости, Ларри решил, что они и так потеряли много времени. Он предложил женщине:

— Почему бы не назвать себя Му?

Молодой человек, то есть Тесей, также заинтересовался возникшей проблемой.

— Ровер — отличное имя, — подсказал он.

— А как насчет Глории? — в отчаянии спросил Хебстер.

Женщина подумала:

— Му, Ровер, Глория, — мурлыкала она, — Ларри, Тесей, Сайденхайм, Хебстер и я.

Похоже, что она рассматривала все варианты.

Хебстер знал, что сейчас может произойти все, что угодно. Однако плюс был уже в том, что они перестали вести себя высокомерно и снизошли до его уровня. Исчезли эти «пчхи», и что самое главное — пропали эти насмешливые двусмысленные разговоры, которые раздражали гораздо больше. Сейчас их с горем пополам можно было понимать.

— В рамках настоящей беседы, — наконец сказала женщина, — меня будут звать… Меня будут звать… Меня зовут Пароход «Лузитания».

— Отлично! — взревел Хебстер, позволяя сорваться слову, которое крутилось у него на языке. — Это отличное имя. Ларри, Тесей и… э-э… Пароход «Лузитания». Какие замечательные люди. Зрелые и рациональные. Давайте перейдем к делу. Вы же пришли сюда по делу, я правильно понимаю?

— Правильно, — ответил Ларри. — Мы слышали о тебе от двух ребят, которые покинули нас месяц назад, чтобы добраться до Нью-Йорка. Они говорили о тебе на пути обратно в Аризону.

— Говорили, да? Я на это надеялся.

Тесей соскользнул со стула и шлепнулся на пол рядом с женщиной, что-то вылавливающей из воздуха.

— Они говорили о тебе, — повторил он. — Они сказали, что ты очень хорошо с ними обошелся, что относился к ним с таким уважением, на какое вообще способно существо вроде тебя. Они также сказали, что ты их надурил.

— Ох, Тесей, — Хебстер развел свои наманикюренные руки. — Я бизнесмен.

— Ты бизнесмен, — согласилась Пароход «Лузитания», осторожно вставая на ноги и сильно, с размаху, хлопая ладонями перед своим лицом. — И здесь, на этом самом месте, в этот самый момент, мы тоже бизнесмены. Можешь получить от нас все, что мы принесли, но за это надо заплатить. И не думай, что сможешь обмануть нас.

Она опустила руки со сложенными лодочкой ладонями к талии. Внезапно разъединила их, и в воздух взлетел крошечный орлан. Он взмыл прямо к флуоресцентным лампам под потолком. Чувствовалось, что его полету мешал закрепленный на его груди тяжелый полосатый щит, пучок стрел, который орлан держал в одной лапе, и оливковая ветвь — в другой. Он повернул свою белую голову, взглянул на Алджернона Хебстера и начал резкое падение на ковер. Орлан исчез без следа, не успевши удариться об пол.

Хебстер закрыл глаза, вспоминая выпавшую в последний момент из клюва орлана ленту. На ней были напечатаны слова, и хотя слова эти были слишком малы, чтобы разглядеть их на расстоянии, он был абсолютно уверен, что там было написано: E Pluribus Unum[1]. Он был в этом столь же уверен, как и в том, что сейчас следовало сохранять спокойствие и делать вид, будто ничего не произошло. Нужно оставаться таким же спокойным, как эти первяки. Профессор Клаймбокер говорил, что первяки — это ментальные пьянчужки. Если их не доводить, могут ли они быть опасными?

Он открыл глаза.

— Хорошо, — сказал он. — Что же вы хотите продать?

В воздухе на краткое время повисло молчание. Тесей, похоже, забыл, чем он хотел закончить свою речь; Пароход «Лузитания» уставилась на Ларри.

Ларри чесал свой правый бок, продираясь через слои дурно пахнущей одежды.

— О! Безотказный метод победить любого, кто пытается применить reductio ad absurdum[2] к любому твоему рациональному предложению. — Он самодовольно зевнул и принялся чесать свой левый бок.

Хебстер ухмыльнулся; ему вдруг полегчало.

— Нет, этим нельзя пользоваться.

— Нельзя пользоваться? — старик старался из-за всех сил, чтобы не выглядеть изумленным. Он покачал головой и бросил косой взгляд на Пароход «Лузитания».

Та снова улыбнулась, приподнялась и шлепнулась обратно.

— Ларри все еще не говорит на понятном для тебя языке, мистер Хебстер, — заворковала она, словно дружелюбный завод по производству удобрений. — Мы принесли с собой то, что, как нам известно, очень-очень вам нужно. Просто позарез.

— Неужели? — Хебстер возрадовался. Эти двое были как те первяки в прошлом месяце: они не понимали реальную стоимость вещей. Интересно, понимают ли это их хозяева. А если и понимают — кто ведет дела с пришельцами?

— У… нас… есть… — Она тщательно отделяла одно слово от другого, пафосом пытаясь достичь драматического эффекта. — Новый оттенок красного, но не только это. О нет! Новый оттенок красного и полный набор цветовых значений на его основе! Полный набор цветовых значений на основе вот этого нового оттенка красного, мистер Хебстер! Только подумайте, что сможет сделать художник-абстракционист с таким…

— Не впаривайте мне товар, дамочка. Тесей, что вы пытаетесь сделать?

Тесей сидел, хмуро уставившись на зеленое основание стола.