Истинная огненного волка - Вера Добрая

время, что надо подождать. И я ждала. Два года ждала и наконец, решилась. Купила красивое белье, приготовила романтический ужин, свечи зажгла, а потом упала в бездну боли и предательства.

Василиса намекала на то, что в целом я сама виновата, и я конечно в чем-то согласна с ней, но гордость бунтовала внутри, не желая оправдывать измену.

– Не думаю, что переломав ноги на этих ходулях, ты потешишь своё самолюбие, – протягивая мне босоножки на высоченной шпильке, усмехнулась Василиса, но меня уже было не остановить. – Моя сестра полгода училась на них ходить, а она тебе не простая тусовщица, а тренер по стрип-пластике!

– Я попробую, не получится – пойду босиком. Вряд ли при таком прикиде кого-то будет волновать моя обувь.

– Малика!!! – вскрикнула подруга и обхватила мое лицо ладонями, упорно пытаясь отыскать в моих глазах хоть чуточку здравомыслия. – Да приди ты в себя! Неужели из-за этого мудилы ты готова переспать с первым встречным? Опомнись! Потом будет поздно плакать, честь не вернёшь.

– Практика показала, что на хер никому эта честь не сдалась! Это только в фильмах и книжках главный герой влюбляется в прекрасную простушку-девственницу. В жизни всё не так! ВСЁ НЕ ТАК! – злобно оттолкнула девушку и утерла выступившие слезы с глаз. – Никому не интересна серая мышка, которая даже от поцелуя сгорает со стыда. Все любят сук!

Голова гудела, и я плохо понимала, что несла. Боль разрасталась внутри, образуя воронку черной ненависти ко всем вокруг, даже к самой себе. Такое чувство, что у меня реально поехала крыша от горя.

– Но ты не сука, Лик… – обречённо выдохнула Василиса. – И ты не обязана ничего никому доказывать.

– Мне так больно, Вась… Так больно, что я дышать не могу, – всхлипнула и желание мстить резко пропало.

Захотелось просто свернуться клубком и остаться в таком положении навечно. Возможно, я накрутила себя, и проблема в том, что после гибели родителей стала слишком быстро привязываться к людям. Мама работала в театре, и времени на меня у нее особо не было, а папа после парочки провальных проектов начал пить, поэтому родительской теплоты я, по сути, была лишена, но это не мешало мне их любить, тянуться к ним, радоваться жалким крохам подаренной ими ласки. Со мной все время была бабуля, которая не отличалась мягкостью характера и не уставала напоминать, что я очень похожа на свою бездарную мать. Позже ко всем уже имеющимся эпитетам баба Катя добавила и то, что, несмотря на мою забитость и отвратную внешность, я все равно стану такой же потаскухой, как и мама, которую в пьяном угаре задушил отец, когда застукал ее с молоденьким актером ее труппы. Тогда мне было десять, и я долго не могла простить подобное предательво ни матери за то, что променяла меня на мужика, ни отцу за то, что тот лишил меня матери. Через год не стало и отца. Он разбился на машине, и опека надо мной полностью перешла к бабе Кате. Наверное, тогда я и замкнулась в себе. Когда каждый день тебе говорят, что ты никчёмная сиротка, дочь шлюхи, то со временем начинаешь в это верить. Скорее всего, этим и объяснялось мое нежелание становиться женщиной. Для этого шага мне нужен был кто-то особенный, и я считала Стаса таким. Он говорил, что я красивая и что со временем моя робость и боязнь внешнего мира пройдет. Я так верила ему! Представляла нашу дальнейшую жизнь, которая ни за что не станет похожа на жизнь моих родителей, но этот гад оказался слишком любвеобильным по отношению к женскому полу. Возможно, если бы он хотя бы попытался оправдаться, извиниться, но парень лишь посмеялся мне в лицо, обозвав фригидной уродиной, на которую никогда ни у кого не встанет. До сих пор громкий смех его друзей звоном стоял в ушах, и хотелось оглохнуть от этого.

Слезы бесконтрольно полились по щекам, и я, обессиленно опускаясь на кровать, немного пришла в себя от накатившего на меня безумия. Кого я обманываю? Разве можно макияжем и одеждой изменить сущность человека, стереть личность и нарисовать новую? Повернула голову в сторону зеркала и зажмурила глаза, потому что больше не видела в отражении сексуальную развязную стерву. Теперь там я видела размалёванного клоуна, который собрался на выступление, чтобы повеселить публику.

– Малика, ну успокойся, пожалуйста, – присела рядом со мной Василиса и обняла за плечи.

– Прости, я такая дура. Возомнила из себя невесть что. Еще одной порции насмешек мое сердце точно не выдержит. Сейчас переоденусь, и посмотрим фильм.

– Нет, не посмотрим! Мы пойдём в клуб, как ты и планировала! Напьемся вусмерть и оторвемся по полной! Познакомимся с классными парнями и прокутим до самого утра, – твёрдо и весьма неожиданно заявила подруга и, хлопнув себя по коленям, подскочила на ноги.

– Но ты же говорила, что… – пробормотала растерянно в ответ.

– Что? У тебя был такой безумный взгляд, что я боялась, ты натворишь глупостей, но теперь, когда твои зелёные глазки стали более-менее ясными, тебя вполне можно выпускать в люди. С интимом, конечно, пока советую повременить, но вскружить голову какому-нибудь красавчику разрешаю.

– Скажешь тоже… – не смогла скрыть улыбку, потому что слышать подобное было очень приятно.

– Лика, ты – красотка, и не спорь! Давай надевай ходули, я вызову такси. Денег у нас с тобой на шикарный клуб нет, но на гадюшник, где отирается мудак-Стасик, хватит. Пусть смотрит и локти кусает!

Глава 3. Малика

Громкие басы долбили по ушам, вызывая головную боль, а смесь неприятных запахов отдавалась тошнотворным першением в горле.

Я не такая уж отсталая от жизни и не забитая вусмерть, просто раньше я приходила сюда со Стасом, и меня мало волновало то, что происходило вокруг. Я смотрела только на него, говорила только с ним и даже танцевать не ходила, чтобы он не дай Бог не приревновал меня к кому-нибудь. Обижать чужие чувства изменой так жестоко и низко…

– Так, пойдём сначала выпьем, а уж потом на танцпол, – скомандовала Василиса, хотя сама не завсегдатай подобных заведений, но подруга явно старалась ради меня, и это грело больную душу.

От множества сальных взглядов я готова была сквозь землю провалиться. Тело будто свинцом налилось, а сердце билось где-то в районе копчика. Я словно находилась в огромной стае голодных и сексуально озабоченных самцов, которые лет десять не видели самку.

– Мне не хорошо, давай уйдём отсюда, – прокричала подруге