Odnoklassniki.ru. Неотправленные письма другу. Книга вторая - Анатолий Зарецкий

– Спасибо, – поблагодарила Людочка. Я перевел, добавив от себя привет его дочери от нас с Людочкой.

– Пожалуйста, мальчик, – подал он шоколадку и мне. Я поблагодарил. Вдруг он открыл кобуру, вытащил оттуда пистолет и протянул его мне, – Вот и все. Конец войне, – улыбнулся он.

Я давно знал, что некоторые немецкие офицеры носили игрушечные пистолеты из дерева. Они лишь выглядели, как настоящие, а были для того, чтобы кобура не выглядела пустой, некрасивой.

Но вдруг увидел, что Людочка испугалась. Неожиданно испугался вахтер и в панике схватился за оружие. Похоже, как новенький, он не знал, что у немца пистолет не настоящий. Я тут же ему все объяснил. Вахтер рассмеялся. Людочка успокоилась.

Я еще раз поблагодарил офицера и вахтера, и мы с Людочкой навсегда покинули лагерь немецких военнопленных.

Зимой я купил у Толика Фрица старые лыжи без палок и без креплений. Крепления сделал из ремней старой отцовской портупеи. Сделал и самодельные палки, которые, правда, приходилось ремонтировать после каждого лыжного похода. Я проложил лыжню вокруг угольной кучи. И всю зиму мы по очереди катались на лыжах. Круг – я, круг – Людочка, круг – мой брат.

К следующей зиме попытался сделать коньки. Просто выпилил их лобзиком из фанеры. Конечно же, у меня ничего не получилось. На моих коньках нельзя было даже стоять – не то, чтобы куда-то двинуться. Глянув на мою работу, отец сказал, что в детстве они тоже делали коньки, но не из фанеры, а из поленьев, прибивая к низу каждого конька металлическую полоску. Вскоре такие коньки были готовы. Я прикрутил их веревками на валенки. Для этих коньков оказался ненужным лед. На них можно было кататься по плотному снегу, то есть скользить по любым утоптанным дорожкам. Меняясь обувью, мы теперь, как и прежде, по очереди катались на этих самодельных коньках.

Но как только мне удалось еще немного «заработать», купил в магазине коньки «пионеры», которые по-прежнему приходилось прикручивать веревками все к тем же валенкам. Зато можно было выходить на лед.

Когда подросли, нам уже не запрещали бывать там, где пожелаем. Сначала мы посещали большой двор, где были качели и небольшая карусель. Позже освоили дорогу в центральный парк, где был целый детский городок с качелями, каруселями, лестницами, бочками и прочими приспособлениями для детских забав. В парк уже ходили вчетвером. К нашей троице к тому времени уже давно присоединилась Ирочка.

У Ирочки был трехколесный велосипед. У нас с братом тоже был велосипед, и тоже трехколесный, но попроще, и без одной педали. На этих велосипедах мы проводили гонки по трассе, проложенной в нашем дворе.

Вскоре отвалилась и вторая педаль. И тогда велосипед превратился в тележку. Вместо лошади, обычно впрягался я. Кучер сидел в велосипедном седле, а сзади, на перекладине, стоял пассажир. Таким вот был наш личный транспорт.

Когда мы все уже учились в школе, как-то летом мы с братом обнаружили, что совсем недалеко от нашей улицы есть небольшой пляж на речке Лопань, протекающей через город. Взрослые там не купались, потому что речка в том месте была мелковата, да и вода в ней была чаще грязной, чем чистой. Но для нас все было в самый раз.

И у меня возникла проблема, в чем купаться. В деревне, куда нас с братом обычно отправляли на все лето, такой проблемы не было. Дети нашего возраста в деревне купались голыми. Мальчики в одном месте, девочки в другом. Здесь же я стеснялся купаться при Людочке в «семейных» трусах. У девочек, похоже, были свои проблемы. Они уже стеснялись купаться без лифчиков, хотя их еще не носили. Так что тот пляж так и не стал нашим.

И только гораздо позже, когда была построена плотина и возникло целое водохранилище с большой зоной отдыха, а у нас не стало проблем с купальниками, мы открыли для себя эти новые пляжи. В то лето мы с братом вернулись из деревни в начале августа. Уж очень нам там все надоело, и было скучно. Родители сжалились и вернули нас в город. Но август в городе оказался на редкость жарким. Так на весь август, и вплоть до средины сентября, мы, с нашими девочками, стали завсегдатаями этих новых пляжей. До нашей с Людочкой первой весны оставалось чуть меньше двух лет.

А за год до памятной весны я впервые увидел Людочку в качестве участницы спортивных соревнований. Тогда соревнования школьников в масштабе города часто проводились в новом большом спортивном зале нашей школы.

Я так обрадовался, когда увидел мою подружку среди гостей школы. Подошел к ней и пригласил ее к нам – в нашу команду. Мне хотелось показать ей школу, наши кабинеты и мастерские, подобных которым еще не было ни в одной школе города. Но Людочка улыбнулась и сказала, что она – участница соревнований, а потому будет очень занята. Я удивился, хотя и знал, что она вот уже года три занималась художественной гимнастикой. Иногда она развлекала нас, ловко орудуя палочкой с привязанной к ней ленточкой. Это было красиво, но мы как-то не воспринимали всерьез такой несерьезный вид спорта.

– Хорошо, Людочка, успехов тебе. Мы все будем болеть за тебя, – сказал ей просто так, потому что совершенно не знал, как моя подруга подготовлена к этим соревнованиям и на что она способна.

– Спасибо, Толик. Но ваша школа – наш основной соперник. Так за кого ты будешь болеть? – озорно улыбнулась Людочка.

– Людочка, ты еще сомневаешься? Конечно же, за нашу команду, – я намеренно сделал паузу и увидел, что Людочка вдруг потускнела после моих слов, – А Ирочка тоже в нашей команде? – спросил ее с намеком. Людочка, тут же поняла, какую команду я имел в виду, и снова приветливо улыбнулась:

– Конечно. Но от нее особых результатов пока не ждут.

– А от тебя ждут результаты? – спросил ее удивленно.

– Смотри и сам увидишь, – загадочно ответила Людочка, и, приветливо махнув рукой, быстро скрылась в раздевалке.

Подошел к нашим гимнасткам и поинтересовался шансами школы, в которой училась Людочка. Конечно же, мне сказали, что командные шансы невелики. А вот есть там одна девочка, которая вполне на уровне. Она, пожалуй, может даже претендовать на призовое место. Уточнять ничего не стал, но подговорил нескольких наших ребят из класса посодействовать и поболеть за моих подруг из другой школы. Они пообещали.

И вот уже почти все выступили. Неплохо выступила Ирочка. Мы ее громко подбадривали. Но, увы, она сделала несколько ошибок, и ее результат действительно оказался невысоким.

Еле дождался, пока, наконец, появилась Людочка. Ее, как надежду школы, поставили под занавес соревнований. Я ее не узнал. Выглядела она великолепно. По телосложению она казалась далеко не тринадцатилетней девочкой-подростком. Я всегда считал ее очень худенькой и маленькой. Такой видел ее в прошлом году на пляже. Но на ковре стояла идеально сложенная девушка, на вид лет шестнадцати, в красивом спортивном купальнике новейшей модели. Людочка была собрана и сосредоточена. Ее смуглое личико было слегка бледным, очевидно, от внутреннего волнения. Волосы аккуратно убраны. Но ее взгляд… Он был жестким и решительным. Такой Людочки я еще никогда не видел. Мои ребята переглянулись.

– Да-а-а, Толик, эта подружка у тебя, что надо. За такую и без твоей просьбы можно поболеть, – сказал кто-то из наших.

Пошла музыка. От неожиданно охватившего меня сильного волнения, дальнейшее видел, как в тумане. Мне казалось, что смотрю в киножурнале выступление какой-нибудь известной спортсменки. Настолько необычным для рядовых школьных соревнований было это выступление моей подружки.

Каскад сложных элементов был выполнен так безукоризненно и с такой непостижимой для хрупкой девичьей фигурки легкостью, что, казалось, временами ее подхватывали невидимые крылья. При этом девушка сияла своей открытой всему миру улыбкой.

Я не ожидал от Людочки ни такой техники, ни такого артистизма. Я вообще ничего такого от нее не ожидал. Когда она закончила свое выступление, зал чуть ни обрушился от шквала аплодисментов. Аплодировали все, даже ее недавние соперницы. Естественно, она заняла первое место. До нашей первой весны оставалось восемь месяцев.

Увидеть Людочку сразу после выступления не удалось. После награждения все рвались ее поздравить. Но тренеры никого к ней не допускали. Мы встретились с Людочкой, как всегда, вечером. Она была немного уставшей, но довольной. А главное – она была той Людочкой, которую знал всегда. Одним словом, она снова была самой собой.

– Ну, Людочка, мои друзья от тебя в восторге. Ты всех покорила своим выступлением. Тебе аплодировали даже твои соперницы. Поздравляю, – высказал ей свои впечатления.

– А тебе понравилось?

– Людочка, конечно!.. Я смотрел на тебя и от волнения боялся дышать. В себя пришел, когда стихла музыка, и все зааплодировали.