В поисках тебя - Элис Маккинли

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Мартин резко вскочил с кровати и убежал в ванную. Голая Анаис застыла в оцепенении, еще не совсем придя в себя после страстных ласк. Она нашла глазами свое полотенце, валявшееся на полу, и чисто механически накрылась им. Вскоре вернулся Мартин.

– Анаис, не сердись, – быстро выпалил он. – Если мы задержимся с обедом, я не успею поработать с бумагами отца, а значит, подготовиться к деловому ужину. Лучше оденься поскорей, хватит меня мучить, бестия.

– Тогда будьте любезны отвернуться, мистер Теренс, – моментально отреагировала она. – Вам ни к чему лишнее искушение, верно?

– Ну, знаете ли, прекрасная принцесса, с каких это пор вы приобрели привычку отдавать приказы направо и налево?

– Это не приказ, а просьба. Ради твоего же спокойствия.

Анаис откинула полотенце, и он зажмурился. Он выглядел словно ребенок, которому запретили прикасаться к лежащей рядом конфете. Наверное, дело серьезное, подумала Анаис, надевая легкий сарафан. Хотя подозрения у нее по-прежнему оставались. Она оставила Мартина одного в каюте, дав бедняге возможность спокойно переодеться, а сама вышла на палубу. Океан выглядел спокойным. Яхта мягко рассекала водную гладь, оставляя за собой белый след. Она перегнулась через перила и рассмотрела блестящие буквы: «Афродита». До чего же тщеславное название! Мартин считает, что принадлежащая ему яхта сравнима по красоте с греческой богиней. Себя, наверное, воображает каким-нибудь Зевсом, а ей уготована роль одной из многочисленных лесных нимф, которые поочередно пленяют сердце любвеобильного громовержца. Словно ища подтверждения, Анаис посмотрела на молочно-белые облака и рассмеялась над глупостями, пришедшими ей в голову.

– Так вот, как ты выглядишь, когда остаешься одна, – сказал появившийся из-за поворота Стив. – Я не помешал?

Анаис оставалось лишь пожать плечами. Он встал у перил в полуметре от нее. Интуитивно она уловила смутную опасность, исходившую от лучшего друга Мартина, и сказала:

– Вообще-то я собиралась вернуться в каюту, скоро обед. – Она сделала движение в сторону выхода.

Однако Стив преградил ей дорогу к бегству. Он прижал Анаис к перилам и жарко прошептал ей на ухо:

– Мы оба хотим этого, верно? Я вижу, как ты смотришь в мою сторону, когда Теренс занят. Скажи только слово, он ничего не узнает.

Ее глаза заволокло туманом. Сердце отчаянно билось то ли от страха, то ли в предвкушении новых острых ощущений. Анаис вцепилась пальцами в холодные металлические перила, которые через минуту показались ей раскаленными. Дыхание Стива щекотало шею, и эта дрожь волнами расходилась по телу. Он говорил ей что-то, одновременно пытаясь добиться ответа от нее. Его храбрость оказалась напускной. Стив боялся мести лучшего друга, поэтому для решительных действий хотел получить согласие Анаис. Однако она хранила упорное молчание. Он злился от собственного бессилия, угрожал, уговаривал, так и не решившись силой добиться хотя бы поцелуя. Очень скоро ей стало просто смешно наблюдать за этими жалкими попытками. Анаис полностью взяла себя в руки и одним уверенным движением оттолкнула надоедливого ухажера.

– Я должна идти. Будем считать, что этого разговора не было.

Она не стала ждать реакции Стива. В дверях каюты ее встретил злой Мартин.

– Где ты пропадаешь? – набросился он на нее. – У тебя осталось ровно пять минут. Советую поторопиться или я ухожу один! – Мартин очень гордился своей пунктуальностью и раздражался, если кто-то рядом не укладывался во временные рамки. Особенно официальная подруга.

Как в одном человеке уживаются диаметрально противоположные черты характера, для Анаис всегда оставалось загадкой. Многое в поведении Мартина зачастую зависело от настроения, сиюминутного желания. Его импульсивность требовала постоянного контроля, иначе грозила обернуться для Анаис различными неприятностями, начиная с отказа покупать дорогое платье и заканчивая банальной изменой с первой встречной. Анаис в спешке распределила по мокрым волосам гель для укладки, провела по губам помадой, сбрызнулась любимыми духами – и все это постоянно поглядывая на часы. Когда до срока оставалась одна минута, она заметила на кровати карманный компьютер Мартина. Анаис точно знала, что там есть записная книжка. Искушение было слишком велико. После нескольких неудачных попыток ей удалось найти заветную программу. Напротив многих имен стояли пометки с указанием города. Конечно, такой бабник распределяет своих пассий по городам и странам. Девушки из Лиссабона присутствовали в записной книжке в количестве трех штук. Едва Анаис успела переписать их данные на первый попавшийся клочок бумаги, как в дверь постучали.

– Все, я ухожу. Ты идешь со мной или нет? – спросил Мартин.

– Конечно, – быстро ответила она, бросая компьютер обратно на кровать. – Я готова, дорогой.

Они вместе прошли жилой отсек, поднялись по винтовой лестнице на второй этаж и даже оказались в столовой не самыми последними. Анаис бегло оглядела присутствующих. Заметив ее появление, сидевший в углу Стив лукаво улыбнулся. Она поспешила отвести глаза, бесцельно рассматривая знакомую обстановку. Впрочем, помещение заслуживало и более пристального внимания. Яхта Мартина представляла собой плавучий музей. Начать с того, что первым владельцем морской красавицы был известный голливудский киноактер, затем его сменил гламурный медиамагнат, который вскоре разорился и стал раздавать фирмам-кредиторам свое имущество в счет уплаты долгов. Таким образом, яхта досталась Теренсу-старшему, а тому удалось сэкономить на подарке сыну к совершеннолетию. Мартин придумал своему детищу новое имя «Афродита». Из уважения к богатой истории яхты внутренняя отделка при новом владельце не претерпела существенных изменений. Тем более основными отделочными материалами помещений служили редкие породы деревьев, архитектурные и скульптурные элементы выполнялись знаменитыми мастерами. Комнаты были заполнены антикварной мебелью венецианских мастеров, на стенах щедро развешаны картины французских импрессионистов. Например, обеденный стол, за которым сидели собравшиеся, когда-то стоял во дворце одного из французских королей. Даже использовавшиеся во время обеда серебряные вилки, ложки, ножи, хрустальные бокалы, фарфоровый сервиз насчитывали более чем столетнюю историю. Словно подслушав мысли Анаис, на данную тему решил высказаться Стив. Обращаясь к Мартину, он выступил с неожиданным предложением:

– Продай мне своего Моне.

Имелся в виду простенький пейзаж знаменитого художника, висевший в столовой. Анаис как-то прилюдно выразила свое восхищение этой работой, поэтому сразу же уловила в словах Стива плохо замаскированное стремление досадить ей. Естественно, Мартин ничего подобного не заподозрил и в своем отказе руководствовался другими мотивами: