Приключения Василия Ромашкина, бортстрелка и некроманта - Владимир Стрельников

– Так, молодежь, тихо! Василий поступил абсолютно правильно! Спасение людей в старых городах (а эта девушка, скорее всего, в старом городе) является задачей сложной и серьезной, и потому вам там пока делать нечего. Пойдемте, чаем напою с пирожками, расскажете все по порядку. А ты, Жень, корзину с рыбой пока на ледник опусти. И закрой хорошо, чтобы, как в прошлый раз, коты не растаскали. – Я повела галдящих подростков на крытую застекленную веранду – поить чаем и выяснять подробности происшествия, но тут в прихожей зазвонил телефон.

– Алло! – Сняла трубку.

– Мам, привет. Извини, что не остался рассказать, просто некогда было. В общем, какая-то дамочка умудрилась сломать ногу, скорее всего, в старом городе. Так что я со спасателями подскочу туда и вернусь. – Совершенно спокойно, как о чем-то обыденном, сказал сын.

Нет, я знаю, что он мне далеко не все рассказывает о своей службе, да и о перестрелках говорит только тогда, когда понимает, что я точно узнаю со стороны. Но мог хотя бы подумать, что мать волнуется?!! Хотя… подумал и звонит.

– Осторожнее там, сынок. И… вы надолго? Как с продуктами? – Не стоит показывать, как у меня сердце сжалось от недобрых предчувствий. От этого Вася не передумает идти со спасателями, сама воспитывала. Так что нечего старшему сыну нервы трепать.

– Да нормально, мам. Сухпаи спасатели берут, кроме того, твоя корзинка полнехонька, мы ее не тронули. Я думаю, день туда, день обратно. Завтра вечером или послезавтра утром, даст бог, появлюсь дома. Пока, мам, не волнуйся.

– Пока, сынуль. Будь осторожен и не лезь на рожон, – ответила и, дождавшись коротких гудков, села на стульчик около телефона. Пару раз глубоко вздохнула, гипервентилируя легкие, поглядела на пальцы, зажгла и потушила язычки пламени, после чего пошла на веранду, где вовсю распоряжались Женькины подружки, накрывая на стол. Девчонки серьезные менталистки, и потому я должна быть абсолютно спокойной. Нечего народ будоражить.

6 июня 2241 года, воскресенье

Ростов-на-Синей

Василий Ромашкин

На крыльце конторы спасателей сидели два парня в форме – один с гитарой, а второй с губной гармоникой, и вдохновенно наяривали то ли блюз, то ли блюграсс. Наверное, свободные от смены. Я всех в нашем микрорайоне не знаю.

– Привет, МЧС! – поднимаясь по ступенькам, поприветствовал их, на что оба кивнули, не прекращая музицировать.

За открытыми дверями справа за столом с десятком телефонов и парой компьютеров сидел дежурный по МЧС. Ну, этого-то я знаю.

– Леш, здорово. Прими срочное! – Я положил ему на стол гильзу с письмом.

– Здорово, Василий! – Одноклассник, крепкий и смуглый парень, пожал мою руку. Вытащил из гильзы письмо, прочел и, нахмурившись, поднял трубку одного из телефонов. – Второй группе – на выезд. Старшего группы – к дежурному! – после чего повернулся ко мне и вынул один из стандартных бланков…

Через десять минут мы, то есть я, трое спасателей и двое подъехавших парней из полиции, ехали в фургоне МЧС с лодкой на прицепе. На переднем кресле рядом с водителем важно сидел здоровенный кобель с длинными ушами и очень грустным взглядом.

– Как думаешь, далеко эта Шушкина? – взявшись одной рукой за поручень, а второй придерживая на коленях помповый дробовик с коротким стволом, в очередной раз спросил меня немолодой сержант из патрульной службы.

– Не знаю. Овчар у нее здоровенный, такой и полсотни километров пробежит, не запыхается. Но это на том берегу Синей, и, прямо скажем, мне это не нравится. – Я в очередной раз чуть не прикусил язык на очередном ухабе, проклиная про себя жесткую подвеску фургона. – Скорее всего, она из искателей, что еще делать на том берегу?

С той стороны Синей находилось несколько старых городов. Несмотря на то что прошло больше двухсот лет с момента Катастрофы, в городах до сих пор оставалось множество вещей, и некоторые насквозь отмороженные особи мародерили в развалинах.

Приехав на излучину, мы все ввосьмером сняли тяжеленную шлюпку «тузик» с прицепа.

– Слушай. МЧС, вы когда дюральку получите? – пыхтя от натуги, спросил сержант. – Надорвешься здесь с вашей бандурой, придется на пенсию по инвалидности уходить.

– Ты еще из пластика попроси, а лучше прямиком из золота! – Опустив лодку на прибрежный песок, старший из спасателей вытер рукавом форменной синей куртки лоб. – Вась, куда, говоришь, кобель рванул?

– Вот к тем соснам на яру, Мартын Сергеевич. Видишь, до сих пор взрыт берег там, где он поднимался. – Я ткнул пальцем в небольшие осыпи на крутом склоне противоположного берега.

– Ясно. Ты как, с нами? – И старший, усмехнувшись, поглядел на меня.

– Риторический вопрос? – так же усмехнулся я. – Сам же нас в школе учил – здоровый и свободный от обязанностей человек должен оказать помощь терпящему бедствие. Я на отдыхе, так что пройдусь с вами. Тем более, если придется в мертвый город идти, лишний некромант не помешает.

– Это да, – кивнул сержант. – Мартын да ты, Василий, да Сеня, он хоть и послабее, но тоже почуять неупокоя сможет. Как-то спокойнее ночевать будет.

– Думаешь, товарищ сержант, что придется ночевать около мертвого города? – Молоденький полицейский опасливо поглядел на север. Как раз в ту сторону, куда убежал овчар. – Поэтому картечь с серебром взяли?

– Урядник, тебя чему учили? Любой выход за город – два патрона с серебром под личную ответственность. Береженого Бог бережет. – Сержант щелкнул по каске урядника, вынул из магазина дробовика пяток обычных патронов и бережно вставил на их место патроны с серебром, после чего добил обычной картечью.

Все правильно, первые три остались обычные, а завершают патроны с пулями на неупокоя. А то мало ли что, не простого же медведя серебром начинять. Да еще мелким, это, скорее, не картечь, а крупная дробь, примерно нолевка.

– Ладно, проверили оружие, снаряжение. – Старший первым выполнил свой приказ и уселся в шлюпочку. Вообще-то, хоть такие лодки и зовут у нас «тузиками», на самом деле это ял-четверка. Если по морской квалификации.

Вскоре мы уже стояли на яру, и бладхаунд задумчиво обнюхивал ошейник овчара. Потом пес вроде как неторопливо прошелся по обрыву, высоко задрал голову, и попер буром в кусты, сильно натягивая корду, таща за собой собаковода да еще и подвывая при этом.

– Верхом след взял, хорошо пойдем! – Сержант торопливо направился за Мартыном, за ним урядник, следом я с винтовкой за плечами, небольшим рюкзаком за спиной и корзинкой с материнской снедью в руках. А что, на рыбалке съесть не успели, так здесь смолотим, я так думаю, что на первую ночевку встанем, не доходя до мертвого города. Светлого времени осталось с гулькин нос. Не стоит по ночам шататься по развалинам. В том, что дама, приславшая записку в ошейнике пса, в мертвом городе, я как-то и не сомневался.

В принципе так и случилось.

6 июня 2241 года, воскресенье

Лесной массив на правобережье Синей, неподалеку от развалин старого города

Василий Ромашкин

– Шабаш, тут ночуем! – Старший оглядел небольшую полянку, на краю которой бил крохотный родничок. – До мертвого города еще верст двадцать, так спокойнее. Но дежурим обязательно. Я как самый старший – первый, Сеня второй, ну а тебе, Вась…

– Собачья вахта! – грустно кивнул я.

– Ну. Ты бортстрелок, тебе не привыкать, – усмехнулся сержант, со вздохом облегчения снимая с себя штатный ранец. – Так что бди утром, тем более что сейчас ночи короткие.

– Точно, – кивнул старший, обрубая лапник с соседних елок. – Встанем затемно, позавтракаем и с первыми лучами тронемся. Даст бог, еще утром будем в городе.

– В Васильевске? – спросил молодой урядник и получил короткую затрещину от сержанта. – За что, товарищ сержант?

– Не поминай старые названия неподалеку от старых городов. Не любят они этого.

Выщелкнув из рукояти пистолета магазин, заменил его на другой, с серебряными пулями:

– Тогда я спать.

Ухватив охапку колючих еловых веток, бросил их неподалеку от разводимого костра и вскоре уже дрых. На ночную вахту надо заступать, хорошо выспавшись, тем более не очень далеко от старого города…

7 июня 2241 года, понедельник

Лесной массив на правобережье Синей, неподалеку от развалин старого города

Василий Ромашкин

Лунный свет заливал лес, отбрасывая на поляну тени от высоких деревьев. Костер был давным-давно потушен, ибо нет ничего проще, чем потерять ночное зрение, поглядев в пламя костра. Вокруг кострища на разные лады похрапывали мужики, завернувшиеся в пледы.