Наше все - Наталья Нестерова

Естественно, что я не могла подрывать авторитет отца. Поэтому в присутствии мальчиков ни словом не обмолвилась о том, что думаю о проведенной беседе. Но сама устроила Теме и Олегу подробнейший инструктаж. Водила их по дому и талдычила про то, чего нельзя делать строго (пользоваться газовой плитой, толкать спицы в розетки, открывать кому-либо дверь и т. д.), про то, что можно в крайнем случае (смазать раны зеленкой и заклеить пластырем, открыть дверь знакомой соседке при сообщении о пожаре или взрыве в подъезде и т. д.). Двадцать раз просила повторить про «можно» и «нельзя» с подробным перечислением всех «т. д.». Инструктаж оказал на мальчиков действие колыбельной, они добровольно запросились спать, чего ранее никогда не случалось.

Когда дети уснули, мы с мужем еще долго приводили квартиру в максимально безопасное состояние. Скрутили рубильничек с газового стояка (потом долго не могли найти, оба забыли, что спрятали его в банку с гречкой). Ревизовали диски с фильмами, отбирая и пряча среди моего белья вредные для детей до шестнадцати картины. Убрали режущие и колющие предметы. Не подозревала, что у мужа столько опасных инструментов! А попросишь его что-нибудь в доме прикрутить-привинтить, ссылается на недостаток орудий труда.

Ящик с инструментами мы затолкали на антресоли. Через пять минут с диким грохотом он свалился на пол. Я бросилась в детскую — мальчики не проснулись, только дружно и синхронно сели на кроватках с подушками в обнимку и перевернулись на другую сторону. Котики мои ненаглядные! Вот так почти каждое утро — приходишь, а у них, где должна быть головка, — ножки, и наоборот, соответственно.

Пока муж, чертыхаясь, ползал по коридору и собирал свои винтики-шпунтики, я убирала горючие и ядовитые материалы. Этого добра, как ни странно, более всего оказалось. Полная коробка аэрозолей, моющих средств, духов, одеколонов, спиртовых настоек (для компрессов на случай простудных болезней), бутылка водки, три бутылки вина… Конечно, представить себе, что мои малолетние дети станут надираться, я не могла. Но на всякий случай…

— Куда мы это спрячем? — спросил муж, показав на коробку.

Мы вместе задрали головы и посмотрели на антресоли. И представили, как сейчас, в полночь, чтобы освободить место, станем вынимать барахло, которое годами накапливалось. А среди этих нужно-ненужных вещей обязательно отыщется колющее, режущее и огнеопасное.

— Заклеим коробку скотчем, — нашла я решение, — и уберем в свою комнату за гардины.

Муж безропотно уступил моим требованиям, потратил рулон скотча и забинтовал коробку так, словно в ней находился тротил.

А утром мой тихий и покладистый муж рассвирепел как лев. Ему нечем было побриться: и пенка для бритья, и лосьон, и бритвы — все в той, на совесть упакованной коробке.

— На баллончиках с пенкой, — оправдывалась я, — написано: беречь от детей. Просто от детей! Значит, от наших — вдвойне. Помнишь, как они опрыскали лаком для волос комнатные цветы у бабушки? Она до сих пор о своих орхидеях без слез вспоминать не может.

Я подняла сонного и бурчащего, что у него каникулы, Тему, показала на лоточки с едой, которые следовало разогревать в микроволновке.

— Понял, мам, я еще вчера все понял, — во весь рот зевал старшенький.

Сходил в туалет и отправился досыпать.

До десяти они наверняка проспят. Ведь так и бывает по выходным. А в будни мы поднимаем их ни свет ни заря, теплых, капризных и невыспавшихся. Делать нечего, надо на работу — в школу, в сад. Сердце кровью обливается, когда они норовят в туалете прикорнуть. Но все равно прикрикиваешь, торопишь.

Итак, до десяти можно не волноваться. Потом они час будут завтракать, включая время, которое потратят на поиски вкусной недетской еды, вроде шпрот и соленых огурцов. Но запретная еда в банках, а консервные ножи спрятаны надежно.

Кухонная техника (материнское спасибо создателям!) устроена с защитой от дураков (в данном случае — от детей). Даже моим малышам вряд ли удастся нанести себе травму с помощью микроволновки или электрочайника, кофемолки или тостера. Кухонный комбайн я в свое время собирала и пыталась запустить три часа, пока не пришел муж и не включил это чудо техники. Куда уж тут детям!

И еще я очень рассчитывала на антипедагогическое средство — на телевизор. Обычно время его просмотра строго ограничено. Наказание: «Не будете смотреть телевизор! Скажите до свидания мультикам!» — действует гораздо лучше, чем постановка в угол или угроза не отправить к бабушкам и дедушкам на выходные.

Сколько мои дети могут смотреть телевизор? Практически не проверено. Но теоретически — весь день. Им папочкой дана воля (я как будто не слышала) неограниченного просмотра телевизионных программ и фильмов с дисков. В утреннее и дневное время ведь не показывают эротику и ужастики? Хотелось бы на это надеяться. А на то, что старшенький Тема станет читать младшему Олеженьке хорошие детские книжки, и не рассчитывала.

Позвонила им с работы около десяти. Информация спокойная и обнадеживающая: мам, мы только встали.

— Зубы почистили?

— Угу, — ответил после заминки, явно врал Тема.

Ладно, от нечищеных зубов еще никто не умирал.

Потом началось совещание — сдача документации заказчику. Это как решающий бой, к которому долго готовились: собирали данные разведки, проложили тропки на минных полях, провели артподготовку, спрятали в лесочке конницу, подтянули резервы, организовали танковый штурм, психическую атаку на слонах, на верблюдах, на тараканах…

Каюсь, о детях я не думала и не вспоминала, пока не объявили перекур.

Одиннадцать тридцать. Бегом в свой кабинет. Звоню. Трубку берет Олежик.

— Мама, я не хочу есть холодные котлеты!

— Надо подогреть. Тема должен был поставить лоточек в микроволновку…

— А там грязно.

— Почему грязно?

— Из-за яиц.

— Каких яиц?

— Что взрывались. Сильно! Мы их складывали, нажимали «пуск», и они потом взрывались. На самолете тоже есть «пуск»?

— Есть, сыночек. Все яйца взорвали? (два десятка имелось).

— Все. И еще банку, на которой рыба нарисована. Она сверкала! Как салют! А потом все выключилось.

— Нельзя в микроволновку металлическое! Не подходите к ней! Она сгорела. Вдруг током ударит.

— А та, что жужжит и крутится, тоже ударить может?

— Что жужжит, что крутится?

— Я не знаю, как называется, где ты молочный коктейль делаешь.

Они запустили кухонный комбайн!

— Что вы туда положили?

— Разное.

— Точнее!

— Из холодильника всякое. Колбасу и другие помидоры. Получилась гадость, я не хочу это есть, и она упала.