Людовик XIV. Личная жизнь «короля-солнце» - Татьяна Умнова

Ходили слухи, что Людовик XIII вообще не может иметь детей, потому что перенесенная еще в юности болезнь сделала его импотентом.

«Когда Людовик XIII опасно заболел в Лионе и думал, что не выживет, он доверил Беренгьену тайну и приказал открыть ее только после его смерти, — пишет Ги Бретон в книге «Истории любви в истории Франции». — Анри с первых лет своей службы пользовался особым расположением короля. Кардинал, откуда-то прослышавший об этом, пытался уговорить камердинера сказать ему, о чем шла речь, но преданный хозяину слуга отказался. Король выздоровел, и кардинал, вошедший к тому времени в доверие, убедил его уволить Беренгьена и приказал ему никогда не появляться не только при дворе, но и во Франции…».

Читатель, наверное, помнит, что в Лионе в сентябре 1630 года король мучился от сильного «гнойного воспаления в нижней части живота». Не это ли таинственное заболевание, подробности которого неизвестны, сделало его импотентом? Что ж, вполне возможно. Может, в этом и состояла тайна, которую Людовик XIII доверил своему дорогому Беренгьену…

Есть еще более убедительный факт. Господин Вернадо в своем труде «Врач королевы» сообщает, что после смерти Людовика XIII врачи, проводившие вскрытие тела, обнаружили, «что он не мог иметь детей»…

Разумеется, эта деталь не нашла своего отражения в протоколе вскрытия, но стала предметом секретного отчета, который врач королевы, Парду-Гондине, передал в 1679 году своему зятю Марку де ла Морели. Последний, потрясенный новостью, что Людовик XIV не является сыном Людовика XIII, по какой-то непонятной причине решил отнести попавший ему в руки отчет шефу полиции Ла Рени. Полицейский тут же кинулся показать страшный документ королю, который приказал засадить Марка де ла Морели в одиночную камеру.

Если эти изыскания и не соответствуют истине, то все равно слишком странно, чтобы от чресл уже весьма нездорового в то время короля мог появиться на свет такой чудесный и крепкий ребенок.

Отмечалось также неодолимое отвращение его величества к плотским утехам вообще и к своей супруге в частности. У Людовика XIII и Анны Австрийской были, мягко говоря, прохладные отношения и король практически не посещал ее спальню. Обзаведение потомством, конечно, дело святое, ради этого можно преодолеть неприязнь. Но почему именно теперь, а не раньше?

Ясно почему. Кардинал тяжело болен, ему недолго осталось. Король тоже совсем не блещет здоровьем. Собственно — тянуть дальше уже некуда. Остается либо смириться с тем, что корона перейдет к Гастону Орлеанскому, либо срочно что-то предпринимать. Любой ценой. Даже ценой фальсификации отцовства.

Кандидатур на роль «настоящего отца» дофина придворными сплетниками и псевдоисториками было найдено множество.

Ги Бретон пишет: «Еще при жизни Анны Австрийской называлось много имен: Ранзо, Креки, Рошфор, Мортмар. В 1693 году Пьер Марго опубликовал в Кельне сочинение, озаглавленное «Любовная связь Анны Австрийской, супруга Людовика XIII, с сеньором С. D. R., подлинным отцом Людовика XIV, ныне короля Франции».

Речь шла, — пишет автор, — только о том, чтобы привести к ней какого-нибудь сострадательного человека, который бы восполнил супружескую недостаточность бедного короля, и использовать для этого совершенно посторонних людей, не из близкого окружения, средство, которым сегодня не пользуются, если надо помочь распадающейся семье».

Вот тогда-то Ришелье приказал привести ко двору этого С. D. R. (графа де ла Ривьера), молодого сеньора, с которым Анна Австрийская танцевала, — а значит, и флиртовала, — на балу, устроенном в Пале-Кардиналь, взял его под свое покровительство и назначил его камер-офицером королевы.

Если верить автору, после этого события развивались стремительно. Однажды вечером граф де ла Ривьер вошел к Анне в комнату, набросился на нее и стал обнимать ее с такой страстью и жаром, которые легче вообразить, чем описать, что королева пришла в восторг, воля ее была побеждена и уже ни глаза, ни руки, ни дыхание не в силах были противиться. Так как королева совершенно отдалась его воле, этот С., не встречая сопротивления, стал наслаждаться радостью обладания и принес любви многочисленные жертвы… Страсть королевы разгоралась тем сильнее, чем крепче и продолжительнее становились объятия, и в конце концов она стала предаваться плотским утехам с тем же усердием, с каким раньше молилась в церкви…

У нас нет никаких сведений об этом графе де ла Ривьере, но известно, что один из офицеров королевы действительно носил это имя, потому что мадам де Мотвиль упоминает его в своих «Мемуарах».

Отцом дофина назначали кардинала Мазарини, игнорируя тот факт, что его в те годы вообще не было во Франции. Им называли самого кардинала Ришелье, якобы дошедшего в своей амбициозности до того, чтобы пожелать стать родоначальником новой династии, пусть даже и тайно. Полнейшая тупость. Даже если не брать во внимание то, что здоровье кардинала было в ту пору еще хуже, чем у короля, Ришелье никогда не подверг бы опасности престолонаследие, что неизменно произошло бы, если бы у кого-то появились хоть какие-то сомнения в том, что в жилах дофина течет кровь Бурбонов. Поэтому правдоподобнее всего та версия, что на роль отца — если уж действительно Людовик XIII оказался несостоятелен — был определен кто-то из многочисленных бастардов Генриха IV. И не красавчик герцог Бофор, он уж слишком заметная фигура, а кто-то неизвестный, всеми забытый. Слава богу, бастардов у покойного Беарнца было хоть отбавляй.

Эта версия и придворными и впоследствии историками рассматривалась довольно серьезно. Говорили, что Ришелье разыскал в Гаскони какого-то бедного дворянчика, и именно он стал отцом Людовика XIV, а еще два года спустя и его брата Филиппа. Что ж, это было бы логичней всего…

Ги Бретон пишет: «Остается еще одна личность, которую некоторые историки выдвигают на эту роль, не имея, впрочем, для этого достаточных доказательств: речь идет об Антуане де Бурбоне, бастарде Генриха IV, которого ему в 1607 году родила Жаклин де Бюэй, графиня де Море, и который был легитимирован в 1608 году. Антуан де Бурбон имел судьбу полковника Шабера. Оставленный в числе убитых на поле боя под Кастельнодари в 1632 году, он, несмотря на раны, выжил и стал отшельником, чтобы скрыться от Людовика XIII, своего сводного брата, который хотел его уничтожить. Прожив некоторое время в Италии, он затем перебрался в Анжу и жил по-прежнему в уединении, неподалеку от владения, принадлежавшего м-м де Шеврез. Там он и умер в 1671 году, после того как оказался объектом долгого и неослабевающего в простонародье любопытства по причине своего невероятного сходства с Генрихом IV…»