Вечерние волки - Елена Булганова

– Когда мы, Сав, будем жить с тобой долго и счастливо, ты пожалеешь, что плохо заботилась о моем здоровье.

Так, меня замутило; хорошо, Лилька схватила за руку и поволокла наверх, шепча в ухо:

– Подождем, пока сгинет куда-нибудь, а потом спустимся в буфет, ладно? Там как раз булочек с тмином напекли, чувствуешь запах? Все равно перемена через двадцать минут – и черт с ними, с доцентом и с деканатом.

– Ага, я и сама собиралась, хотя теперь и аппетит пропал. Лиль, ну почему все говорят и пишут, что мужчины не очень спешат жениться и вообще делать предложение? Врут, что ли?

– Не врут, – хихикает Лиля. – Хотя я тоже об этом феномене знаю только понаслышке. Вывод: или мужчины нам попадаются неправильные, или мы с тобой – особенные. Что выбираешь?

– Для меня первое, для тебя – второе, – вздыхаю я. Но Лильки уже нет рядом, унеслась на запах булочек, сунув мне в руку мелочевку для кофейного аппарата.

Когда-то в седьмом классе, в первый день учебного года Лиля буквально ворвалась в мою жизнь, перевернув в ней все до основания и создав на обломках новую меня. До ее появления я помню себя тихой застенчивой хорошисткой, которая поддерживала ровные отношения со всеми в классе и тайно страдала от одиночества. Тогда у меня еще была стрижка-каре и густая челка до носа, которая неплохо укрывала меня от окружающего мира.

Собственно, первый раз я увидела Лилю на нашем дворе, еще за день до начала занятий, она выгуливала папашу нынешнего Гнома. По одну сторону следовал, пожирая ее глазами, парень из нашего подъезда, лет шестнадцати, с питбулем на поводке, с другой – уже совсем взрослый дядечка лет двадцати, без собаки, но очень уверенно дающий ей советы насчет содержания таксы (я слышала это, когда они проследовали мимо скамейки, на которой я сидела, держа за поводок овчарку Баха, он покинул нас год назад, после чего и был принят в семью Мухрик). Тогда мне и в голову не могло прийти, что Лиле всего тринадцать, как и мне. Я видела перед собой невероятной красоты девушку с тонким гибким телом и вполне сформировавшейся грудью, с темными густыми локонами до плеч – в каждый завиток можно яблоко уложить. А уж как независимо она держалась с двумя парнями – я начинала заикаться и мямлить, стоило существу мужского пола не детсадовского возраста заговорить со мной по любому поводу.

Грустно было осознавать, что я никогда не стану такой красивой и уверенной в себе, как эта девица, – я старательно отводила взгляд от гуляющей компании и не могла заставить себя слезть со скамейки. Бах в тот день остался крайне недоволен прогулкой, что и дал нам всем понять, напрудив лужу на ковре почти сразу по возвращении домой.

А на школьной линейке во дворе я с изумлением ощутила, что кто-то трогает мои волосы. Обернулась – и нос к носу столкнулась с той самой красавицей из нашего двора. Она задумчиво рассматривала мою прическу, а стоило ей поймать мой взгляд, тут же заявила:

– Тебе, девочка, совершенно не идет так носить волосы. Удивительно, почему тебя прежде никто не просветил. Как тебя зовут?

– Савватия, – выдавила я, обалдев от такой наглости.

– Что? Ого! Необычное какое имя! А полностью? Все Ф.И.О.?

– З-зачем?

– Чтобы представить идеальный образ человека, необходимо знать его полное имя! Ну, говори, не стесняйся!

Я была уже полностью деморализована и пробормотала, запинаясь на каждой согласной:

– Савватия Григорьевна Ипатова.

– Отлично! – одобрила меня прекрасная нахалка. – Теперь мне все понятно. Будем убирать челку и отращивать косу.

В тот момент вопрос с моей прической был решен на годы вперед. Как и с лучшей подругой и многими другими моментами жизни. Каждая вещь, которая с того дня приобреталась для меня мамой или мной самой, подвергалась мгновенному строгому и подчас беспощадному суду с Лилиной стороны. Никаких коротких юбок или рваных джинсов, хотя некоторое хулиганство в образе должно наличествовать обязательно. Английский уличный стиль, капелька эксцентричности – самое то…

В конце того сентября со мной случилась кошмарная история – они вообще периодически со мной происходили. Я собиралась в школу, родители уже были на работе, брат в садике. Вспомнив свою обязанность насчет мусорного ведра, я выскочила к мусоропроводу и на площадке между этажами услышала гром захлопнувшейся двери – нашей, само собой. Помню, как в халатике и шлепках неслась через двор, каждому, кто кидал на меня изумленный взгляд, пытаясь досконально объяснить ситуацию. Заодно пропадала от тревоги, как приду в школу без портфеля – ладно хоть одежду мне Лиля наверняка подберет.

Подруга встретила меня примерно в таком же халатике, выслушала все мои объяснения и тревоги, оценила заполошный вид – а потом принесла из своей комнаты новые колготки, достала из шкафа сапоги.

– Одевайся.

– Лиль, ты про одежду забыла, – пискнула я.

– Не-а, не забыла, – подруга уже надевала плащ поверх своего халата, а мне протягивала куртку.

По пути к школе я рыдала, порывалась уйти скитаться весь день под дождем, твердила, что мы будем выглядеть идиотками.

– Ну, это от тебя зависит, – подметила тогда Лиля. – Если станешь каждому все объяснять и сходить с ума – точно будем.

В общем, весь день мы ходили по школе, сидели на уроках в халатах и без школьных принадлежностей. Если нас спрашивали о причинах такого казуса авторитетные люди – например, завуч, ради этого покинувшая свой кабинет, или учителя перед каждым уроком – Лиля объясняла. Только, по ее версии, мы вдвоем выносили мусор, а ночевала я у нее. На вопросы всех остальных небрежно роняла фразу «Так получилось». И больно дергала меня за руку, если я пыталась влезть с объяснениями. В общем, к концу учебного года во мне словно умерла от ужаса и неловкости прежняя «я» – и родилась новая, уже куда больше уверенная в себе.

– Нет, он уже на занятиях, отключил телефон, – перебил мои воспоминания голос подруги. – Вечером спрошу.

– О чем?

– Сав, ну давай, проснись уже. Пыталась выяснить у одного знакомого будущего электрика, что за ерунда творится в нашем городе. Взяла кофе? Иди за столик, булочки я сейчас принесу. Господи, после этого дебила голова раскалывается!

Я моментально напрягаюсь. Да, Лучкин – дебил, но других у меня в запасе нет. И Лиля могла бы, кажется, проявить тактичность.

– А как он тебя называет! Сав-вуш-ка, бее!

Так, еще одно болевое место задето! Родители мои, конечно, молодцы: когда в моду вошло давать младенцам необычные