Восходящий. Начало - Майкл Роберт Миллер

когда-то ластился к людям, пока лошадь не наступила ему на хвост. После этого он начал забиваться в самые дальние углы. Холту стало жаль беднягу. Он хорошенько отряхнул рыбину и разделил на несколько небольших кусков. Пока рыжий наедался, мальчик стоял на страже, охраняя маленького кота от большого, который принадлежал аптекарю. Черный кот уставился на Холта, явно разочарованный его предусмотрительностью.

Как только рыжий облизнулся и умчался прочь, подросток кивнул черному, оставив немного угощения и для него.

Возвращаясь назад с корзиной рыбы в руке, Холт видел вдалеке башню резиденции Ордена. Она, как маяк, возвышалась над городом, олицетворяя собой Всадников и их силу. Сегодня же, в окружении драконов, которые парили над ней, выписывая петли и рисуя узоры какого-то только им известного танца, башня выглядела еще более внушительно.

Небо было ясным, и солнечный свет отражался от драконьей чешуи сверкающими пятнами всевозможных цветов и оттенков. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы подросток почувствовал себя в безопасности. И все же были и такие, как мистер Смит, которые считали драконов обузой.

И понять этого Холт не мог. Сцена, свидетелем которой он стал сегодня, стала лучшим доказательством того, что Всадники их королевству просто необходимы. Каждый ребенок знал об этом. В его голове зазвучала старая песня:

«Наступает хаос, наступает ночь,

Король ты или фермер,

Не сможешь ты помочь,

Армия в бою, но ей не устоять,

Только Всадник все сможет поменять».

Холт начал взбираться по склону. Он уже подошел к лестнице для слуг, когда снизу донесся рев дракона. Это Мирк и Байтер летели к башне. Им бы немного подождать, и тогда они смогли бы заказать на кухне все, что придет в голову. И у мистера Монгера не возникло бы затруднений.

Сталкиваясь с ситуациями, подобными этой, Холт иногда начинал понимать, на что жаловался мистер Смит, и даже ему сочувствовал: право Всадников отдавать приказы, их полное безразличие к таким, как он. И все же разве где-нибудь со слугами обращались иначе? Вряд ли, думал Холт.

Повар всегда останется поваром. Такова его судьба. А пока он годен лишь на то, чтобы мыть горшки и тарелки и служить своему отцу. Ему не дозволяется даже помыслить о чем-то большем, чем та роль, что досталась ему от рождения.

– Не нарушай порядок вещей, – говорили ему. – Только порядок может победить хаос.

Поднимаясь по лестнице с тяжелой корзиной, мальчик запыхался. Он чувствовал, что устал, а впереди ждал тяжелый день и его настоящие обязанности.

– Каждый должен выполнять свое предназначение, – говорили ему.

Но Холт не переставал мечтать. Ночью он не только кормил драконов, но и верхом на одном из них отправлялся в бой против тех, кто насылал Скверну на их королевство. По ночам он был Всадником – сильным, благородным героем. Когда он спал, никто не называл его мойщиком горшков.

Мальчик остановился, чтобы перевести дыхание. От грубой ткани, из которой были пошиты его штаны, зудела кожа, а изношенные башмаки натирали ноги. И сейчас его предназначением было выполнять поручения отца и убирать за другими.

Такой была его жизнь.

До вечера, пока он не отправлялся в постель.

К своим мечтам.

3. Жар на кухне

Жара на кухнях в резиденции Ордена стояла невыносимая, а уши наполнял постоянный гул: перекрикивались повара, стучали и рубили ножи, на плите шипел жир. Запах мяса витал в воздухе. Еда для пятнадцати драконов и их Всадников была готова.

Вооруженный щеткой, Холт стоял у большого таза с водой, который был таким глубоким, что не так давно мальчик мог погрузиться в него с головой.

Пыхтя и отдуваясь, Холт потянулся к следующей посудине – тяжелому оловянному горшку. Он поднес щетку к корке жира, сражаясь с грязью, как копейщик с угрожающей их королевству Скверной. Хорошенько отчистив, Холт вытащил горшок из воды и высушил только для того, чтобы через секунду поваренок снова поставил его на плиту и начал бросать на дно куски говядины с сочными перцами и желтыми специями.

Холт вздохнул и вытер лоб. Спина откликнулась тупой болью. На месте каждой чистой тарелки мгновенно появлялись две грязные. И все же, работая так споро, как только он мог, мальчик сумел справиться с, казалось бы, бесконечной кучей.

Другой кухонный служка притащил еще плюющуюся гусиным жиром сковороду и, даже не взглянув на Холта, поставил ее поверх стопки грязной посуды. Боль в спине переросла в пульсацию. Застонав, мальчик резко выпрямился, чтобы размять спину. Ощутив облегчение, Холт с покорным вздохом взял наполненную жиром сковороду. Подросток подбадривал себя тем, что уже через месяц ему исполнится шестнадцать и он официально станет учеником своего отца. Тогда больше не придется мыть горшки.

Как раз в тот момент, когда Холт собирался опустить сковороду в мыльную воду, к нему подошел отец.

– Холт? Чем это ты занят, парень?

Отец был явно чем-то встревожен – такие же черные, как у сына, непокорные волосы торчали во все стороны. Выпирающий живот, прикрытый грязным фартуком, совсем не вязался с яркими и полными жизни глазами. Иона Кук тоже любил празднества, но, в отличие от Холта, которому нравились драконы и магия, отца больше привлекала еда.

– Мою посуду…

– Хорошо. Очень хорошо, – закивал отец, как будто мытье горшков было для Холта новым занятием. Иногда Иона Кук мог быть ужасно рассеянным. – Слушай, я уже должен заняться олениной для Сильверстрайка, но, кажется, я оставил книгу рецептов в кладовой. Можешь ее принести?

Обрадованный возможностью хотя бы на время сбежать от грязной посуды, Холт поспешил подчиниться. Он вытер сморщившиеся ладони сухой тряпкой и заторопился в другой конец кухни.

Один пролет деревянных ступеней вел вниз, в прохладное помещение под кухнями. Скудный свет единственного фонаря рассеивал царивший вокруг полумрак. Мерцавшие свечи словно парили в воздухе. Отвесные каменные стены башни были холодными на ощупь. Из-за предстоящего праздника множество полок опустело, и это место стало еще более похожим на пещеру.

Холту не потребовалось много времени, чтобы найти поваренную книгу их семьи. Почему-то он был уверен, что отец оставил ее у полки со специями. И точно – книга лежала на трехногом табурете под свисающими «косами» лука, чеснока и корня имбиря.

Книга была настоящей ценностью – нарядной, в переплете из гладкой блестящей кожи красного цвета с шелковой кисточкой в качестве закладки. Обложку украшало изображение летящего дракона, под которым расположился дымящийся котелок. И то и другое было вытиснено золотом.

Холт осторожно взял в