Тень луны - Александр Трапезников

— Обычно торчат „по самые помидоры“, — поддержал игривый разговор Кононов. — Ладно, у меня к тебе такая просьба. Надо бы тебе съездить с той своей малолеткой на хату к Ахмету. В гости. Придумай сама, как это сделать, чтобы выглядело естественно.

— Очень надо?

— Иначе бы не говорил.

— А что тебя интересует? — Лариса пересела на велотренажер, помчалась в даль светлую.

— Все. Буквально все, — коротко отозвался Игорь и пошел прочь, толкнув по дороге боксерскую грушу.»

Через три дня Лариса представила ему полный отчет о своем посещении этой квартиры. Просветила хату как бы изнутри, каждую деталь описала. Кроме того, умудрилась даже дать психофизиоматические характеристики Ахмета и других постояльцев, умница! Игорь всегда предполагал, что самые лучшие психологи — это проститутки. Подоспели и сведения, собранные в наружном наблюдении Рябым и Лехой. На столе перед Игорем лежали разложенные фотографии. Многое уже было ясно. Ахмет — звено средней величины в азербайджанской диаспоре. Практически, все они связаны друг с другом в монолитную цепь. Вырвешь одно колечко из этой цепи, а толку все равно не будет. В Москве почти шестьсот тысяч азербайджанцев. Иногда в сезон их наплывает до миллиона. И чтобы не кричали в Баку, вся эта слаженная армия управляется оттуда. Там их главный генеральный штаб. А штаб поменьше, оперативный — в посольстве. И еще мощная поддержка местной администрации, мэрии, префектур, милиции. Все переплелось в этом клубке. Размотать его пока невозможно. Но вот Ахмет… Кем он прикрыт в милиции? Игорь постучал пальцем по одной из фотографий.

«— Знакомая физия, вам не кажется?

На снимке из „волги“ вылезал щекастый дядя. И вот он снова, на другом фото, почти в обнимку с Ахметом. Миша, с небольшим шрамом над верхней губой, и Сергей наклонились над столом.

— Здесь он без формы. А с погонами выглядит приятней, — произнес наконец Мишель. — Майор Котюков, вот кто это такой.

— Точно, он, — согласился Сергей. — Оперуполномоченный из отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Вместе со „зверями“ из одной кормушки жрет.

— Будем разрабатывать, — сказал Игорь, переворачивая фотографию лицом вниз. — Вызывайте снова Рябого и Леху.»

Теперь пошло наружное наблюдение за майором Котюковым. Опер уже настолько заелся, что потерял бдительность. Зафиксировать его контакты с Ахметом и присными длиннофокусным фотоаппаратом удалось довольно легко. Каратов умудрился даже записать на магнитофонную пленку беседу между ними. Полный ажур. Очень откровенная беседа. Помощник Игоря по оперативным разработкам, Гена Большаков, собрал еще кое-какие сведения из прошлой и настоящей жизни майора Котюкова, бравого и неподкупного борца с незаконным оборотом наркотиков. Вполне достаточно, чтобы выходить на арену. Кононов довольно потирал руки: молодцы! Оставалось добавить лишь заключительные штрихи. Он встретился со знакомым вором-домушником, дал ему адрес, по которому проживал майор. И целлофановый пакет с кокаином.

«— Вот, смотри, Коля, — квартира и дверь вполне стандартные, для тебя — пустяк. Двадцать третьего, с утра, он на дежурстве. Домой возвратится к одиннадцати. Жена сейчас в больнице, что-то у нее нелады со здоровьем. Сын в школе, с трех до семи — на тренировке. Это время — твое. Пакет спрячешь в туалете, за сливным бачком. И ничего не трогай. Ни единой булавки. Затрату твоего рабочего времени компенсирую.

— Главное — чтобы трудовой стаж не прерывался, — усмехнулся домушник.»

Следующие инструкции получили два бойца с боксерскими навыками. Кононов также передал им адрес и фото майора Котюкова.

«— Не раньше, и не позже двадцать третьего числа, — предупредил он. И никакой самодеятельности. Не перестарайтесь. Особенно, ты — Петро! Вечно тебя заносит, как подъемный кран в урагане. Следи за ним, Длинный.

— Все будет красиво, как в балете, — уверили его бойцы. Игорь засомневался, что они когда-либо посещали Большой Театр, но вида не показал.

— Ладно, идите.»

К двадцать третьему числу были приготовлены два объемистых пакета с материалами. Отличались они лишь одним: в первом указывалось — где именно хранит майор Котюков кокаин, предназначенный для перепродажи Ахмету. Этот пакет должен был «отплыть» через надежного человека в ФСБ. Второй пакет Гена Большаков передаст в «Свежую газету», договоренность о встрече с «золотым пером» журналистики Ромой Корочкиным уже состоялась заранее. Если понадобиться, найдутся и другие газеты, но этот цепкий журналист и своего не отдаст, и чужое прихватит. Так что, все, вроде бы, в порядке. Пора переходить к заключительному аккорду «акции». Назовем ее, подумал Игорь, «Привет от Хмурого!»

Проводив взглядом авиалайнер с улетевшим Аршиловым и убедившись, что никаких накладок не произошло, Споров отправился из «Шереметьево-2» обратно в центр столицы. Несмотря на позднее время оставались незавершенными еще кое-какие дела. Полковник ФСБ вел свою «тойоту» столь лихо, что его пару раз тормознули незадачливые гаишники, выслушав теплые комплименты в свой адрес. Больше на трассе никто не трогал: передали по рации — не связываться. На въезде в город Споров начал сбавлять скорость. Первоначально он хотел заехать в «Свежую газету», но потом решил, что разговор с Бенедиктовым можно и отложить. До завтра. К тому же, вряд ли главный редактор сидит и ждет его в своем кабинете, покуривая трубку. А вот в другом месте — ждали. Споров остановил машину возле здания Мосдумы, всего в паре кварталов от знаменитой Петровки, 38, где ему когда-то пришлось поработать до перехода в Управление перспективных программ ФСБ. Вернее, работая в ГУВД, он еще в те далекие времена основные обязанности выполнял в тогдашнем КГБ. Имеющий уши — да услышит. Сейчас времена другие, все смешалось и каждый за себя. Никакие ностальгические воспоминания память Спорова не отягощали. Хозяин тот — у кого деньги.

В здании Мосдумы светились несколько окон. Государевы дьяки не спали. «Думу горькую думают — как жить дальше?» — злорадно усмехнулся Споров, проходя мимо вытянувшихся охранников. Он легко вбежал на третий этаж, направился в приемную одного из «приказных дьяков» — народного избранника Шиманова. На этого Шиманова, еще с андроповских времен у Спорова хранилось такое пухлое досье, что впору было сажать на раскаленную сковородку и отправлять прямиком в ад. Но по нынешним документам Шиманов был чист, как стеклышко — два высших образования, безупречная служба в органах, звание полковника, заслуженный мастер спорта, доктор юридических наук и прочая чепуха. Не хватало только звезды Героя, но это уже был бы перебор для человека, совершившего в прошлом серию уголовных преступлений. Споров и помог этому «юристу», оставаясь в тени, пролезть в Мосдуму. Более того, сделал его председателем комиссии по борьбе с организованной преступностью и коррупцией. Куда же еще сажать этого специалиста, не на канализацию же?

Сейчас в приемной Шиманова вместо приветливой длинноногой секретарши, озарявшей помещение в дневные часы, сидели одни мужчины — пара охранников и несколько «дойных» бизнесменов-предпринимателей, не совсем понимающих, зачем их вызвали в столь поздний час? Споров молча толкнул плечом дверь в кабинет избранника. Так находились сам Шиманов, его депутатский помощник Глотов и низенький лысый человек в роговых очках, как то неприятно сжавшийся на стуле. Те двое стояли перед ним и, судя по их разгоряченным лицам, только что орали.

— Работайте, работайте! — хладнокровно произнес полковник ФСБ, усаживаясь на угловом кожаном диване. Что-что, а «работать» они умели. «Пора и Глотову повышать статус, — подумал Споров. — Шиманова — в Госдуму, а этого — на его место.»

Помощник депутата между тем хрипло выговаривал маленькому человеку в очках:

— Слушай, Тарланов, мы же тебя по хорошему предупреждали: всю сумму ты должен был перевести сегодня. Говорили тебе об этом или нет? Ты, банкомет вшивый! Я курирую вопросы безопасности всего округа. У меня Мавроди на полу лежал, понял?

— Встать! — заорал вдруг Шиманов, брызгая слюной. Лицо его пошло красными пятнами. — У меня тут генералы стоят навытяжку, ясно? Короче, если завтра к пятнадцати ноль-ноль будет какая-то заморочка, мы с тобой больше беседовать не будем. Я на твою фирму напущу ОМОН, а тебя мордой в говно положим. Но это еще будут цветочки. Налоговикам мы тебя сдавать не будем. Тебя в лесопарке найдут. Я не жажду крови. И привык договариваться со всеми. Я человек прямой и не люблю, когда передо мной задом крутят.

— Ты все понял? — добавил Глотов, влепив Тарланову затрещину.

Со стороны эта сцена могла бы показаться фантасмагорической, но Споров лишь устало зевнул, поймав испуганный взгляд маленького человечка с большими доходами. А что он хотел: в комиссии по борьбе с мафией его встретят шоколадным тортом?