Сирена - Элисия Хайдер

от его прикосновения пронеслось сквозь меня.

— Я скучал по тебе, — сказал он и отстранился с улыбкой.

Я наслаждалась вкусом поцелуя.

— Не хочу сейчас ехать к родителям.

Уоррен рассмеялся и отодвинул сиденье назад до упора, чтобы уместить свои длинные ноги.

— Это ты говорила, что мы должны.

Я откинула голову на подголовник.

— Мы и должны, иначе это никогда не закончится. — я завела машину и отъехала от бордюра, прежде чем смогла уговорить себя не ехать. — Что они хотели от тебя в Вашингтоне?

Он не посмотрел на меня.

— Слишком много рассказывать для короткой поездки в машине. Мы поговорим об этом позже.

Я нахмурилась.

— Мне следует беспокоиться?

Потянувшись через машину, он сжал мое плечо.

— Конечно, нет, детка. Как сегодня прошла работа?

Я расслабилась на сиденье.

— Скучно. После розыска пропавших людей и серийного убийцы, я не уверена, что когда-нибудь снова буду удовлетворена информационными рассылками новостей округа и пресс-релизами.

Все еще держа свою руку у меня на затылке, Уоррен начал накручивать прядь моих каштановых волос на свои пальцы.

— Возможно, нам стоит заняться частными расследованиями, — предложил он. — Мы могли бы работать вместе.

Я приподняла бровь.

— Единственная проблема в том, что ни одну из наших тактик невозможно объяснить в суде, — сказала я. — Хотела бы увидеть выражение лица судьи, когда скажу: «Мой парень чем-то похож на поисковую собаку». Это вполне правдоподобно, да?

Он перестал накручивать мои волосы и улыбнулся.

— Что?

Уоррен пожал плечами.

— Мне нравится, когда ты называешь меня своим парнем.

Закатив глаза, я покачала головой.

— Знаешь, несмотря на всю твою крутость, иногда ты больше похож на девчонку, чем я.

Он рассмеялся, но убрал руку и игриво толкнул меня в плечо.

— Итак, что на повестке дня сегодня в доме твоих родителей? — спросил Уоррен.

Я покачала головой, сворачивая на главное шоссе.

— Ничего особенного. Просто обычный ужин понедельника.

Его голова резко повернулась ко мне.

— Сегодня вторник.

Я ухмыльнулась.

— Думаю, мама специально его передвинула, потому что знала о твоем отсутствии.

Когда мы с Уорреном вошли через парадную дверь, в доме пахло ростбифом и маминым картофельным пюре с секретными ингредиентами. Пахло так вкусно, что я готова была облизать воздух. Однажды мама пообещала раскрыть секрет, если я когда-нибудь найду время научиться готовить.

Мои кулинарные навыки расширились до умения поджаривать тосты и варить кофе. Я знала, что когда-нибудь выкрою время, но до тех пор устраивала ужины по понедельникам в их доме, а дома готовил Уоррен. Он был почти таким же прекрасным поваром, как моя мать.

— Привет! Привет! — крикнула я из коридора.

Седая голова мамы выглянула из-за угла кухни.

— Эй! Входите! Привет, Уоррен!

Уоррен вытер ботинки о коврик.

— Здравствуйте, миссис Джордан.

Она положила руку на бедро и одарила его дразнящей улыбкой.

— Сколько раз еще повторять, что ты можешь звать меня Одри?

Он рассмеялся.

— Еще немного, миссис Джордан.

Потянув Уоррена за руку, я повела его на кухню. Папа встал из-за стола, где читал толстую книгу. Я подошла и поцеловала его в щеку.

— Привет, папочка.

— Привет, милая. — папа пожал Уоррену руку. — Рад видеть тебя снова, Уоррен.

— Благодарю вас, сэр. Я тоже рад вас видеть. — Уоррен вежливо улыбнулся. — Спасибо за приглашение на ужин.

— Чепуха. Здесь тебе всегда рады, — сказал отец. — Как твоя поездка?

Я не могла разгадать выражение лица Уоррена. Этот мужчина мог бы сорвать куш в покере.

Он прочистил горло.

— В Вашингтоне холодно.

Мама рассмеялась.

— Уверена в этом. — она подошла, чтобы обнять меня сбоку. Моя крошечная мама аккуратно поместилась под сильной рукой Уоррена. Это вызвало у меня улыбку.

— Что читаешь, пап? — спросила я, выдвигая стул рядом с ним.

Он поднял книгу так, чтобы я смогла увидеть обложку.

— Симптомы гемиплегической мигрени, патогенез и методы лечения, — прочитал он вслух.

Уоррен поймал мой взгляд и приподнял бровь.

Мои плечи поникли.

— Папа, нам нужно поговорить.

Отец снял очки для чтения.

— О чем, милая?

Я протянула руку и закрыла книгу.

— Ты не найдешь здесь ответа на мои головные боли.

— Почему ты в этом так уверена? — спросил он.

Мама поставила жаркое на стол.

— Проходите и присаживайтесь. Вы двое можете поговорить во время еды. Не хочу, чтобы ужин остыл.

Когда мы заняли свои места и наполнили тарелки, мой отец обратился ко мне за объяснениями.

— Теперь вернемся к головным болям. Что ты хотела мне сказать?

Уоррен потянулся и ободряюще сжал мою руку.

Мама заметила этот жест и отложила вилку.

— Все в порядке?

Я кивнула, прежде чем сделать глубокий вдох. Затем внимательно посмотрела на обоих родителей.

— Это не опухоль. Не слабые кровеносные сосуды, которые вот-вот взорвутся. И не травма. Вы не найдете ответа ни в книге, ни на КТ или МРТ.

Мои родители обменялись смущенными взглядами.

— Тогда в чем же дело? — спросил папа.

— Причина сверхъестественная.

Глава 2

Некоторые воспоминания всегда будут кристально ясны в моем сознании. Наблюдать, как реактивные самолеты врезаются во Всемирный Торговый Центр — это одно. Увидеть Уоррена в первый раз и задаться вопросом, не мертв ли он, — это другое.

Но даже международный терроризм и оживший труп не сравнятся с выражением лица моего отца, когда я выбрала слово «сверхъестественная» для объяснения причин мигрени. Я была почти уверена, чтобы получила бы точно такую же реакцию, если бы заявила, что могу рыгать радугой и выплевывать золотые монеты.

Уоррен рядом хмыкнул.

— Сверхъестественная? — повторила моя мама, чтобы убедиться, что правильно расслышала.

Я посмотрела на Уоррена в поисках помощи, но он смиренно поднял руки и усмехнулся.

— Здесь ты сама по себе.

Папа подался вперед, оперся на локти и отодвинул в сторону свою нетронутую тарелку с ужином.

— Пожалуйста, объясни, дорогая.

Мои ладони начали потеть.

— Ты меня любите, верно?

— Конечно, — сказала мама.

— И я не склонна к лжи, галлюцинациям и драматизму, верно?

Папа покачал головой.

— Нет.

Я посмотрела на них обоих.

— Помните, почему мы уехали из Флориды, когда мне было восемь?

Выражения их лиц моментально смягчились.

Мои брови поползли вверх.

— Думаю, нам пора серьезно об этом поговорить.

Мамины губы улыбнулись, но глаза нет.

— Мы переехали, потому что твоему отцу предложили здесь работу.

Я пристально на нее посмотрела.

— Мы переехали, потому что на меня напали на детской площадке. — Я потерла шрам над бровью. — Мы переехали, потому что люди обнаружили, что я другая.

Папа поднял руку.

— Слоан, у тебя были проблемы в школе, но давай не будем драматизировать. Мы действительно верили, что смена обстановки пойдет тебе на пользу, но