Точка Лагранжа - Эдуард Сероусов

спекулировать, – ответил он. – Особенно когда речь идет о возможности внеземной жизни.

– Не только спекулировать, – заметила Патель. – Посмотрите.

На экране появились кадры демонстраций в разных городах мира. В Риме толпа верующих молилась перед Ватиканом. В Токио технологические энтузиасты с плакатами, изображающими инопланетян, требовали «Контакта сейчас!». В Нью-Дели группа протестующих сжигала чучело космического корабля.

– И это только начало, – сказала Патель. – Когда мы действительно установим контакт – если установим – реакция будет еще сильнее.

– Если мы установим контакт, – повторил Чен, чувствуя внезапную тяжесть ответственности. – Объект может оказаться просто заброшенным артефактом без признаков активного разума.

– Даже в этом случае, – пожала плечами Патель, – сама идея о том, что мы не одни, что другие существовали или существуют… Это изменит все. Философию, религию, политику, само наше понимание нашего места во Вселенной.

Чен молча кивнул. Он посвятил свою карьеру теоретизированию о внеземных цивилизациях, но всегда абстрактно, интеллектуально. Сейчас, глядя на реакцию людей на одни только слухи, он начал понимать реальный масштаб того, что они могли обнаружить.

Неделя перед запуском прошла как в тумане. Последние тренировки, медицинские обследования, брифинги по безопасности. Членам экипажа разрешили короткие видеозвонки с родными и близкими – последнее общение перед долгим перерывом. У Чена таких звонков было немного – его родители погибли, когда ему было восемь, а дед, воспитавший его, умер пять лет назад. Несколько коллег по университету, пара старых друзей… Он вдруг осознал, насколько его жизнь была сосредоточена на работе.

За день до старта всему экипажу дали 24 часа отдыха. Чен провел утро в парке рядом с центром, наблюдая за птицами и наслаждаясь ощущением ветра на коже – простыми земными радостями, которых не будет в космосе.

Вечером он неожиданно получил приглашение от Амары Оконкво присоединиться к неформальной встрече некоторых членов экипажа. Место встречи оказалось небольшим африканским рестораном в пригороде Хьюстона.

Когда он вошел, там уже собрались несколько человек: сама Амара, Карла Мендес, Хироши Такеда, Михаил Ковальский и Саймон Мбеки. Они сидели за большим столом, заставленным блюдами с яркими, ароматными блюдами.

– А, доктор Чен! – Амара помахала ему. – Присоединяйтесь к нам. Мы решили, что последний ужин на Земле должен быть запоминающимся.

Чен сел на свободный стул рядом с Такедой.

– Все это приготовила хозяйка ресторана, когда узнала, кто мы, – объяснила Амара. – Отказалась брать деньги. Сказала, что это ее вклад в историческую миссию.

– Общественная поддержка важна, – кивнул Мбеки, наполняя бокал Чена красным вином. – Особенно сейчас, когда столько противоречивых мнений о миссии.

– Я стараюсь не читать новости, – признался Чен. – Слишком много шума.

– Мудрое решение, – согласился Такеда. – Лучше сосредоточиться на том, что мы можем контролировать. На нашей работе.

– И на последних земных удовольствиях, – добавила Карла, поднимая бокал. – За «Визитёр» и за то, что мы найдем у точки Лагранжа!

Они выпили. Ужин проходил в теплой, почти семейной атмосфере. Чен заметил, что среди присутствующих не было Соколовой, Тейлора и некоторых других членов экипажа, более ориентированных на безопасность и технические аспекты миссии.

– Командир не присоединится? – спросил он Амару, когда она передавала ему блюдо с острым нигерийским рагу.

– Елена предпочитает провести этот вечер в одиночестве, – ответила она тихо. – У каждого свой ритуал перед важными событиями. Для нее это время уединения и подготовки.

– А для вас? – поинтересовался Чен.

– Для меня? – улыбнулась Амара. – Хорошая еда, хорошая компания, разговоры о звездах и о будущем. Что может быть лучше?

К концу вечера разговор перешел от легкой беседы к более глубоким темам. Каждый поделился своими мыслями о возможных открытиях, ожиданиях, надеждах и опасениях.

– Я думаю, – сказал в какой-то момент Такеда, – что независимо от того, что мы найдем, сам факт этого поиска уже делает нас лучше. Стремление к знаниям, к пониманию нашего места во Вселенной – это часть того, что делает нас людьми.

– Согласен, – кивнул Мбеки. – В моей культуре есть понятие «убунту» – «я существую, потому что существуешь ты». Мы определяем себя через отношения с другими. Возможно, теперь это понятие расширится до космических масштабов.

Чен слушал, наблюдая за своими будущими коллегами. Эти люди, такие разные по происхождению, образованию, мировоззрению, объединились ради общей цели – расширить границы человеческого знания. И завтра они вместе отправятся в неизвестность.

Когда он вернулся в свою комнату поздно вечером, то долго стоял у окна, глядя на звездное небо. Где-то там, в 150 миллионах километров от Земли, в точке Лагранжа L4, ждал «Тессеракт» – объект, который мог изменить все наше понимание Вселенной и нашего места в ней.

Завтра они отправятся на встречу с ним.

Глава 3: «Старт»

Стартовый комплекс орбитальной станции «Гермес» представлял собой впечатляющее зрелище даже для космической эры 2070-х годов. Огромная конструкция на низкой околоземной орбите состояла из множества модулей, соединенных в форме звезды вокруг центрального хаба. Один из лучей звезды заканчивался стыковочным узлом, где сейчас находился корабль «Визитёр» – самое современное исследовательское судно, когда-либо созданное человечеством.

Чен наблюдал за приближением станции через иллюминатор челнока, доставлявшего экипаж на орбиту. Яркие солнечные панели сверкали в лучах Солнца, а массивный корпус «Визитёра» выделялся на фоне конструкций станции своими обтекаемыми формами и свежей белой краской с логотипами МККИ.

– Впечатляет, не правда ли? – Михаил Ковальский, сидевший рядом с ним, указал на корабль. – Сто двадцать метров в длину, жилой модуль с искусственной гравитацией, лаборатории с самым передовым оборудованием. Настоящее чудо инженерной мысли.

– И все это построили за пять лет? – спросил Чен.

– Нет, конечно, – улыбнулся Ковальский. – Базовая конструкция была заложена еще десять лет назад как часть программы исследования дальних планет Солнечной системы. Но когда обнаружили «Тессеракт», проект быстро модифицировали под новые задачи. Последние шесть месяцев станция работала круглосуточно, чтобы завершить подготовку.

Стыковка прошла гладко. После серии проверок герметичности шлюза экипаж перешел на борт «Гермеса», где их ждала короткая церемония перед отправлением. В главном зале станции собрались не только члены экипажа «Визитёра», но и персонал станции, а также несколько высокопоставленных представителей МККИ, прибывших специально для этого события.

Генеральный директор МККИ, доктор Рамеш Чандра, произнес краткую речь, транслировавшуюся на Землю.

– Сегодня мы являемся свидетелями начала новой эры в исследовании космоса, – сказал он, обводя взглядом собравшихся. – Миссия «Визитёр» представляет собой не просто научную экспедицию. Это проявление лучших качеств человечества – нашего любопытства, стремления к знаниям, способности объединяться ради общей цели, несмотря на различия. Экипаж корабля, представляющий десять стран и множество научных дисциплин, отправляется в неизвестность, чтобы расширить границы нашего понимания Вселенной.

Он сделал паузу, глядя прямо в камеру.

– Мы не