На чужой войне 2 - Ван Ваныч

— Так что, уважаемый, случилось такого в твоей деревне, что ты, ещё не долечившись, торопишься отблагодарить меня. Только не говори, что это единственная причина… Рассказывай начистоту!

Старик сгорбился от моего окрика, и бросая испуганные взгляды из-под косматых седых бровей, поспешил оправдаться:

— Но так и есть- мы действительно благодарны Вашей Светлости за вчерашнюю помощь, и подумали…

Он опустил голову.

— Ну-ну… — насмешливо улыбаясь, подбодрил его.

— Прошу прощения, но осмелюсь спросить Вашу Светлость: у вас на щитах и коттах отсутствует герб, а над воинами- баннер сеньора. Я было подумал, что вы- рутьеры, такие же, прошу прощения за сравнение, как вчерашние, но нас не грабите и не мучаете… Кто вы, Ваша Светлость?

Какой умный серв мне попался. Кто я такой… Сам хочу знать, чёрт побери- кто я в этом мире?! Однако, ладно разные бароны да графья вопросы задают, но не слишком ли вольно какой-то крестьянин с цельным принцем разговаривает?

— Ты кому вопросы задаёшь, холоп, — последнее вырвалось у меня машинально и по-русски (кто-то соответствующих, видимо, фильмов пересмотрел), что, тем не менее, не усложнило понимание присутствующими всей фразы. И само сказанное, и холодный тон говорили об одном- господин гневается.

Звякнул железом изображавший моё охранение- ноблес оближ- солдат. Рухнул в страхе на колени старик. Совсем не притворном: любой с оружием в руках был в эти времена, как, впрочем, и в любые другие, хозяином их жизни и смерти. И будь на то моя воля- что и вызвало у старосты такой страх- этой деревни со всеми её обитателями сегодня же не стало бы. Но это всё из области вероятного: если бы, да кабы, а реально- мне такого и даром не надо. Я даже смутился от произошедшего: эмоции вырвались, а получилось смертный страх- чего совсем не планировалось-внушить. Нужно исправлять содеянное, и потому я, тщательно скрывая смущение, тихо произнёс:

— Хм… Поднимись!

Испуганный староста торопливо заголосил, ещё сильнее прижимая шляпу к груди трясущейся рукой, и явно не спеша исполнять моё последнее приказание:

— Сеньор! Ваша Светлость! Виноват! Пощадите!..

Пришлось и мне, чтобы быть услышанным, повысить голос:

— Прекрати! Я не сержусь… Вставай давай…

Старик, тем не менее, не спешил, пытливо вглядываясь в моё лицо и пытаясь определить- действительно ли я не сержусь, и, наконец, удостоверившись в этом, кряхтя и помогая себе клюшкой, поднялся на ноги. Все нервы мне вымотал этот хитрый крестьянин, и до сути дела мы до сих пор не дошли, а ведь пора бы уже.

— Ты правильно определил по отсутствию баннера- мы рутьеры, но… немного другие. И говори уже что хотел…

Старик в очередной раз закряхтел. Ну, вот- подумал я- сейчас опять начнётся размазывание каши по тарелке… Но, совершенно неожиданно- слава тебе, боже! — он подался вперёд и начал свой сказ:

— Сеньор! Мы едва выживаем, раз в десятицу, а то и чаще, подвергаясь нападениям разных бригантов. Сколько их здесь прошло- уже со счёта сбились, — и сил больше нет терпеть подобную жизнь. Божья кара- не иначе- за грехи наши постигла Бургундию. Сначала чума, а теперь ещё и эта напасть.

Удивительный заход.

— А я чем могу помочь?

— Ваша Светлость! Всё было совсем иначе, когда были живы великий герцог и наш покойный сеньор- упокой, господь, их души! — Он благочестиво перекрестился, и я последовал его примеру- хоть перстами и в другую сторону. На что староста достаточно подозрительно посмотрел, однако промолчал, полагаю, поставив себе в уме заметку разузнать позже подробнее- по-другому никак и это не простое любопытство, — ведь всё непонятное несло в это время смертельную угрозу. Но и не перекреститься на упоминание божественного не мог: в этом обществе лучше прослыть схизматиком, хоть и по-другому, но верующим в Христа, нежели человеком без веры или, хуже того, язычником, или как говорили на Руси- поганым. И после непродолжительного молчания староста продолжил:

— Бриганты не осмеливались появляться в наших краях, не рискуя отправиться прямиком на эшафот…

Про молодого герцога я что-то слыхал: говорят, с коня упал и шею себе- для некоторых очень вовремя- свернул. И так, видимо, бывает… Теперь это богатое герцогство, в виду отсутствия прямых наследников, отошло в собственность королевства Валуа. Ну, с этим всё понятно, а вот…

— А где хозяева этих земель?

— Увы! О прошлом годе прибрала их в одночасье чума всем семейством…

Замечательно! То есть хотел сказать… а впрочем, неважно. Так этот старик скажет наконец, что потребно?

— И?

Староста снова рухнул- нравится ему что ли эта поза- на колени:

— Станьте нашим сеньором!

— А?..

--

Просто сказать, что удивил меня старик- это ничего не сказать. Поразил. Нет, слышал про некоторые случаи самозахватов замков, которые потом, бывало, что по прошествии года и более того, продавали за немаленькую сумму бывшим же владельцам, но чтобы таким образом… Я как-то привык по этому времени, что король, или другие важные сеньоры на местах фьефы своим вассалам жалуют, но чтобы простой- ну, пусть не совсем простой- крестьянин начал владения раздавать… Я, если что, в совершеннейшем недоумении- а что, и так можно было? Ха-ха…

Нет, понятное дело, что не настолько я легковерный, и прежде, чем принимать решение, желаю вникнуть- чем мне всё это аукнется. И после ещё одного раунда расспросов- длинный получился разговор- нарисовалась такая картина: ещё поздней осенью прошлого года сюда добралась очередная волна эпидемии чумы, которая, собственно, после появления, как её прозвали, Чёрной смерти, уже никуда не уходила, проявляясь изредка то в одном, то в другом месте- без всякой системы, — что порождало слухи о Божьей каре за некие грехи. Обыватели становились более богомольными, но и всё на этом, в остальном молитвы- за неимением других лекарств- совсем не помогали в борьбе с напастью. И с этой, очередной, они не справились- деревенских сильно зацепило, отправив на погост несколько семейств, но основной удар пришёлся по хозяевам этих земель, выкосив тех в полном составе.

С тех самых пор живёт эта деревня сама по себе, но особой радости по такой причине что-то не наблюдается. Свободу ведь нужно уметь защищать, на что крестьяне оказались совершенно не способны. А вслед за чумой неведомо откуда валом повалили шайки разбойников, творивших в округе всё, что в голову взбредёт. Староста и в близлежащий город Тюрню, и к соседним феодалам обращался с призывами о помощи, которые так и остались без ответа. И более того, исчезли даже те, кого посылал… Сервы в отчаянии готовились к самому худшему, и потому, может статься, обратились со столь