Двое для трагедии. Том 1 - Анна Морион

девушек и детей были для меня табу. Я охотился на людей, которые уже испробовали вкус жизни. Категория моих жертв начиналась с возраста тридцати лет до пятидесяти, и я безошибочно чувствовал возраст своих жертв, определяя его по запаху крови, и за годы моей жизни не допустил ни единой ошибки. Я чувствовал, что заинтересовавшая меня девушка была еще юной, лет двадцати двух. Пусть живет. Может быть, через восемь лет я найду ее и испробую ее крови.

С этими мыслями я поехал обратно в замок. Там, оставив «Тойоту» в гараже, я пешком отправился в город.

Утром по Праге в который раз объявили о пропаже нескольких людей. Услышав это, я усмехнулся: это были следы охоты Маркуса и его невесты. Об этих очередных таинственных исчезновениях написали все пражские газеты, включив в статьи вопли несчастных родственников и призывы к бдительности. Пражане с горькими вздохами обсуждали новость. Меня же наполняли лишь равнодушие и насмешка.

Глава 3

Экзамен по физике был сдан на отлично: легче легкого рассказывать то, что выучил давным-давно и что знаешь, как собственное имя. И, хотя в данный период жизни учеба была мне в тягость, быть частью современных университетов мне было интересно во все времена, и я с любопытством наблюдал за тем, как меняется образование, его система, как каждый год появляются все новые и новые, неповторяющиеся лица. Одно время моим хобби было наблюдать за людьми, но это занятие вскоре стало для меня лишь источником разочарования и презрения.

Вновь обучаясь в Карловом университете, в этот раз я избрал физико-математический факультет и находился на пятом курсе. Еще полтора года и, завершив обучение в Праге, я уеду учиться в Москву. Признаться, я никогда там не был. Россия всегда казалась мне диким местом, но в современности ситуация в этом огромном государстве изменилась в лучшую сторону, и я принял решение посетить его необъятные просторы и узнать на практике, что такое русское высшее образование. Впереди у меня было много планов. Например, попробовать какова на вкус кровь русских.

Эти утром шел дождь, и, благодаря этой прекрасной погоде, сегодня у меня была возможность сменить свой плащ на любимую кожаную куртку. Направляясь к входу в здание факультета, я попал в толпу юных девушек – второкурсниц и тотчас почувствовал на себе их взгляды. Они даже не пытались скрыть того, что глазели на меня. Многие смертные представительницы женского пола провожали меня взглядами, обманываясь моей внешностью. Со стороны могло показаться, что их внимание льстит мне, но, на самом деле, я чувствовал лишь неприязнь. Прельщаясь красивой внешностью, девушки даже не подозревали о том, что находится за этой оболочкой. А так, как смертные никогда не узнают о том, что мы существуем, эта человеческая глупость может выглядеть даже несколько забавной. Люди сами по себе – занятные создания. Но пустые.

Пока стояла идеальная для вампира погода, я решил прогуляться по Праге. Пешком. Мне достаточно редко доставалась возможность разгуливать по городу, так как в этом году дожди были редкостью, а пасмурная погода будто уступила право главенства солнечным дням. В слишком яркие деньки университет я не посещал, и теперь на моем счету было большое количество пропусков, за которые меня никто не смел упрекнуть. Помимо того, что я был одним из лучших студентов, я исправно пополнял счета моей alma mater большими суммами евро. Коммерция была мне по сердцу по двум причинам: во-первых, я сам составлял себе график занятий, и проблем с обучением у меня не было. Вторая причина – более банальная: моя мать всегда твердила о том, что гранты нужно оставлять умным, но не имеющим возможности учиться на коммерции смертным. К тому же отбирать грант у зеленого человеческого птенца было бы для меня настоящим оскорблением собственного достоинства.

Едва я вышел из университета, как тут же натолкнулся на своего сокурсника Ройса МакРессоса – амбициозного американца, который время от времени надоедал мне попытками заговорить со мной. Ройс протянул мне руку, но я никогда и никому не жал рук, ведь мои ладони были нечеловеческими, и я знал, что думали люди о рукопожатиях с нами: у нас ледяные руки. Поэтому я притворился замерзшим, спрятал руки в карманы и, нахмурившись, проворчал:

– На улице собачий холод, Ройс.

Американец взглянул на свою руку и, после недолгого колебания, спрятал ее в теплый карман своей дутой куртки.

– Хай, Морган! Как сдал? – весело спросил он.

– Да, как обычно, – отмахнулся я, пытаясь сделать это непринужденно. Ройс начинал действовать мне на нервы, но он, кажется, и не догадывался об этом

– Как всегда – это отлично? Я и не сомневался в тебе, дружище! – с восторженной улыбкой воскликнул Ройс.

Услышав, каким лестным словом меня назвал этот чересчур дружелюбный смертный, я почувствовал легкое удивление. В моем мировоззрении звание «друг» необходимо было заслужить, а не награждать им почти незнакомых персон.

– Как сам-то? – вежливо спросил я, пытаясь поддержать нежеланный разговор из-за своего проклятого чувства тактичности и размышляя о том, что люди бывают слишком назойливыми. Ройс МакРессор – один из таких.

Мой собеседник улыбнулся своей белозубой американской улыбкой.

– Высший бал! – воскликнул он, а я в это время строил план, как поскорее отделаться от его присутствия.

– Поздравляю тебя с этим. – В этот раз я не смог скрыть раздражения в голосе, но Ройс был так счастлив, что, кажется, не заметил моего сарказма. Или не хотел замечать. – Я тороплюсь.

Я обошел его и направился на стоянку, но, вдруг вспомнив о запланированной прогулке по городу, сменил направление и двинулся к выходу из университетского двора.

– Морган! – вдруг услышал я за своей спиной.

Я недовольно вздохнул, но все же обернулся.

– Встретимся на следующем экзамене! – Ройс помахал мне рукой и пошел на стоянку.

Наконец-то. Отвязался.

Пока я с неохотой перебрасывался фразами с надоедливым американцем, с неба закапал мелкий, но частый дождь, а из университета вышла небольшая группа девушек. Я хотел продолжить свой путь и благополучно покинуть это место, но вдруг увидел среди одинаковых смазливых мордашек знакомое мне интригующее лицо, которое, как оказалось, врезалось в мою память. Это была она. Вчерашняя незнакомка с Нусельского моста спускалась по ступеням, на ходу застегивая свое черное пальто. Застегнувшись, девушка подняла голову, взглянула на серое дождливое небо и мягко улыбнулась. А я прервал свой путь и наблюдал за ней, словно сталкер за своей жертвой.

Девушка достала из сумки зонтик (тоже черного цвета) и, раскрыв его, пошла по двору к выходу. Проходя мимо меня, она опустила взгляд, словно не желая встречаться с моим, и раздраженно вздохнула. И тут я понял, что неотрывно глазею на нее, и отвел взгляд, сделав вид, что это