Возвращение доктора Фу Манчи - Сакс Ромер

На физиономии шофера отразилось разочарование, однако перечить он не стал. Когда он начал подавать машину назад, Смит дернул меня за руку.

— Теперь мы осторожно заглянем за угол и поглядим, что там с той машиной.

ГЛАВА III

ПРОВОЛОЧНЫЙ ЖАКЕТ

Кажется, мы были не более чем в дюжине шагов от фонаря, когда услышали шум мотора. Автомобиль, который мы считали брошенным, внезапно «ожил» и начал выкатываться на улицу. Ситуация хуже некуда, потому что теперь-то нас уж точно обнаружат. В полной панике мы с Найландом стали озираться по сторонам. Но судьба оказалась к нам милостивой — у деревянных ворот, которые были в двух шагах, наверху не было нескольких досок. Замыкающая их цепь свободно провисала. Смит использовал ее как стремя и мигом взлетел наверх. Потом подал мне руку.

— Живей, Петри!

В следующую секунду я был наверху вместе с ним.

— Здесь с внутренней стороны есть перекладина, куда можно поставить ногу…

После этих слов он провалился в темноту, а я, как законченный идиот, все еще висел на воротах, нашаривая ногами эту проклятую перекладину. Слава Богу, что прежде, чем машина успела вырулить за угол и поравняться с воротами, я все-таки ее нашел, и это мне позволило пригнуться за досками так, чтобы шофер меня не заметил. А тем временем откуда-то снизу Смит продолжал мною руководить:

— Оставайтесь на месте, пока он не проедет. И учтите, что под вами находится ряд бочонков.

Я держался на воротах из последних сил, пока шум мотора не затих в отдалении. После этого нащупал ногой один из бочонков и благополучно очутился на земле рядом со Смитом. Переведя дыхание, я спросил его, почему он думает, что это именно та машина, за которой мы гнались. Смит даже не дал мне закончить вопроса:

— Скажите, а какому нормальному человеку может понадобиться раскатывать на своем авто в два часа ночи по этим трущобам? Что он здесь потерял?

— Да. Пожалуй, вы правы. Ну, так что ж, на вылазку?

— Подождите. У меня возникла одна идея. Взгляните-ка туда.

Там, куда он указывал, кромешную тьму рассекал поток лунного света. Но в нем я не увидел ничего, кроме все тех же чертовых бочонков.

— Там второй выход, — продолжал развивать свою идею мой друг. — И если мои расчеты правильны, это должен быть путь на причалы.

Тут, как по заказу, завыла пароходная сирена. И так близко, буквально рукой подать.

— Все правильно, — воскликнул Смит. — За этим поворотом должны быть ворота. Вперед, Петри!

Он зажег фонарь, нашел его лучом узкий проход среди этого бочоночного нагромождения и двинулся к выходу. Но я почувствовал, что на этот раз дорога ему дается с большим трудом. Неожиданно он сказал:

— Эти бочки все в жире, а мне бы хотелось взглянуть, что там, за дверью.

К счастью, именно в этот момент я наткнулся на огромный плетеный короб. Совершенно пустой и, значит, вполне транспортабельный. Мы схватили его с двух сторон и взгромоздили на бочки. Затем на этот импровизированный наблюдательный пункт забрался Смит, а за ним и я. Мы огляделись.

Справа от нас, на расстоянии где-то около шести футов, находились ворота к причалам. Под нами склад с уже не раз упомянутой грудой бочек. А слева, через дорогу, — довольно обшарпанное строение. Прежде оно, вероятно, было жилым домом, но теперь явно пустовало, и лишь три нижних этажа сдавались под конторы.

Я слышал плеск воды в затоне, чувствовал холод с реки, над которой не смолкал характерный гул, присущий любой оживленной водной артерии, несущей грузы и людей.

— Быстро вниз, — прошептал Смит, — и не шумите. Как я и подозревал, они сообразили, что мы их преследуем.

И тут я почувствовал, что мне становится дурно, что земля уходит из-под ног, и мне даже пришлось ухватиться за Смита, чтобы не упасть. В ответ он только прошептал:

— Видели ее?

Видел! Да я ее почувствовал всем своим существом, как будто внезапно открылась старая рана. Эти огромные глаза, чувственные, слегка раскрытые губы, роскошные, струящиеся, как водопад, волосы — не могло быть никаких сомнений: в окне дома, который мы так пристально изучали, мелькнуло лицо Карамани. Та самая, которую однажды мы уже вытаскивали из лап этого чертова китайского доктора, которая стала нашей союзницей в борьбе с ним… И как поздно я спохватился, что жизнь моя станет пустой, когда я ее потеряю.

— Мой бедный старый Петри, — бормотал между тем Смит. — Я знал, что она снова у него в капкане, но мне не хватало духа вам это сказать. Бог знает, какой цепью он приковал ее к себе. Но вы учтите одно: она всего лишь женщина, и все они одинаковы от Черинг-Кросс до аллеи Пагод.

Его рука лежала на моем плече, а меня всего трясло до тех пор, пока я, стиснув зубы, не заставил себя проглотить этот кусок доморощенной философии Найланда Смита. А он в это время старался заглянуть в окно над входной дверью. Я присоединился к нему, и мы оба старались проделать это с максимальной осторожностью.

Я увидел ее силуэт в дверном проеме как раз в момент, когда она выходила из комнаты. Однако освещение было слишком тусклым, и Смит предложил рискнуть перебраться к другому окну. И прежде, чем я успел сообразить, что конкретно он собирается делать, он был уже у бочек. Только тут я с опозданием понял…

— Смит — это безумие. Вы хотите один ворваться в дом и вступить с ним в бой?

— Петри, — отвечал он, — теперь я твердо уверен, что Элтем там и что они его допрашивают с применением средневековых китайских пыток. Можем ли мы терять хотя бы секунду на поиски помощников?

Честно говоря, именно так я и собирался поступить. Но, с другой стороны, в предложении Смита была жутковатая, щекочущая нервы привлекательность. И я подчинился.

— Достаньте пистолет, — скомандовал он, — держитесь ближе ко мне. И максимум хладнокровия.

Мы пробежали по бочкам и спрыгнули на землю с ближайшей к двери. Вместе подкатили ее к открытому окну, стараясь проделать это как можно тише. Затем то же проделали со второй. Но когда громоздили на них третью, без шума все же не обошлось.

Смит полез первым. Даже в темноте я смог заметить, как заходили у него желваки, какой холодный блеск появился в глазах, но внешне он сохранял такое спокойствие, как будто входил в театр, а не в логово одного из самых изощренных негодяев на земле. А я, между прочим, простил бы любому, кто знает доктора Фу Манчи, панический страх перед ним. Если честно, то я и сам его боялся, как можно бояться, скажем, скорпиона. Но когда Найланд Смит взобрался по нашей импровизированной лестнице и исчез в проеме темного окна, я, не задумываясь, ринулся за ним.

Там я услышал его шепот:

— У вас не трясутся руки? Учтите, что, вполне возможно, придется стрелять.