Вернуть истинную - Лана Воронецкая

оказывается еще тот бабник? И Мариша ему позволяет? Надеюсь, они разговаривают не про меня.

Мариша продолжает:

— Ты ей не нужен. Ты что, не видишь? Игнорирует тебя, и даже по зыркалу разговаривать не хочет.

Щупаю карман с зыркалом. Ну, мне драконы не звонят…

Значит Мариша говорит не про меня.

Короче, этот дракон Дориан – отпетый бабник. Чего уж с него взять.

Дорогие читатели, рада вас видеть в новой истории!

Надеюсь, начало вас заинтриговало. Автор будет безмерно рада поддержке – звездочка на странице книги /или кнопка –МНЕ НРАВИТСЯ с версии ПК/. Не забудьте кинуть в библиотеку, чтобы не потерять.

ЛИСТАЙТЕ ДАЛЬШЕ)))

Глава 3

Перестаю вслушиваться в их странные разборки и всё дальше удаляюсь.

Запыхавшись на бегу, ещё на подходе к нашей комнате в общежитии, слышу рёв из-за двери.

Аланья плачет.

Вот, дурёха. Повелась на пошлый розыгрыш драконов? Почему-то я себя убедила и больше не сомневаюсь, что именно они виноваты.

Толкаю дверь, залетаю.

О! Ландия у нас в гостях. Сидит на кровати Аланьи, которая уткнулась ей в колени и рыдает. Ландия гладит подружку по голове и по спине, тихонечко приговаривает:

— Не плачь, Аланья. Успокойся. Тебе нельзя переживать.

Я напрягаюсь. Это ещё почему нельзя переживать?

Нехорошее предчувствие сдавливает грудь.

Ландия показывает мне глазами подойти, чтобы помочь успокоить подругу. Шепотом здороваюсь и присаживаюсь к ним на кровать.

Мой боевой настрой исчезает. Я нерешительно выговариваю:

— Что случилось?

Аланья отрывает лицо от юбки Ландии, поднимает на меня заплаканные глаза и рыдает громче:

— Я беременна.

Я фыркаю на этот бред. Но как-то я больше не уверена, что это – бред. Слишком серьёзно выглядит рыжая драконица. А уж как убивается Аланья…

Я всё же проговариваю вслух свою идею:

— Ты веришь в эту чушь? Чья-то тупая шутка. Думаю, драконы виноваты, — но голос звучит жалко. Не удаётся убедить даже себя.

Аланья размазывает слёзы по лицу:

— Да… — громко шмыгает носом, — Они и виноваты.

Ландия протягивает ей носовой платок.

Подружка трёт покрасневшие щёки и распухший нос. Громко стенает:

— Я ничего не помню. Как это могло произойти?

Нервы на пределе. Я взрываюсь:

— Да, с чего вы взяли, что целители сказали правду?

Подруги вздрагивают, не ожидая такой бурной реакции, и теперь обе смотрят на меня. Пристально вглядываются мне в лицо. Аланья замирает, даже перестаёт рыдать.

А Ландия втягивает носом воздух. Я наблюдаю, как округляются её глаза, как зрачки вытягиваются в линии от удивленья. Она ошарашено спрашивает:

— Ты тоже?

Холодные мурашки пробегаются по голове, и кажется, что шевелятся волосы. Онемевшими губами переспрашиваю:

— Я тоже – что?

Ландия выносит приговор:

— Ты беременна?

Я даже оглядываюсь через плечо. Как будто это не мне. Как будто в комнате может быть кто-то ещё. Возвращаю затравленный взгляд подружке. Всё еще не верю.

— Я?

Ландия кивает.

Я отрицательно качаю головой.

Она всё нюхает и нюхает и более уверенно кивает:

— Да!

Ландия – дочь Архимага драконов и природной ведьмы. А значит, на половину драконица. У неё звериный нюх.

Смотрю на неё в шоке:

— Ты можешь ошибиться? — хватаюсь за соломинку, но понимаю, что это не поможет. Просто я не готова с этим согласиться.

Язык еле шевелится во рту. Спрашиваю:

— Непорочное зачатие?

Девчонки прыскают со смеху. Аланья окончательно перестаёт рыдать.

— Не-еее, — тянет Ландия. — У тебя был мужчина. И это, действительно, был – дракон.

— Мужчина? Дракон? — совершенно не укладывается в голове. — И, кто же?

Драконица пожимает плечами.

— Такое пока не унюхать. Слишком маленький срок. Можно определить по крови. Если сравнить.

Аланья часто моргает мокрыми ресницами, собирается продолжить плакать.

— Да, кто же из этих гадов признается? Никто не разрешит проверить свою кровь…

Меня интересует другой вопрос:

— Но почему мы ничего не помним?

Аланья сокрушается:

— Может драконы нас опоили и воспользовались ситуацией?

Вот, теперь ледяной волной пробирает до костей. А если это был даже не один дракон?

Яркая картинка вспыхивает перед глазами. Ночь. Вечеринка приветствия первокурсников у озера. Возбуждение, бегущее по венам от чей-то злобной шутки. И… платиновый блондин, хватающий за руку и утаскивающий в портал.

Решаю признаться девочкам:

— Мне подсыпали порошок рога единорога, — отвожу взгляд и пялюсь в пол.

Порошок из рога редкого животного запрещен – он дурманит мозг и вызывает сильнейшее возбуждение.

Люди, которые его часто употребляют, сходят с ума.

Подруги внимательно слушают, не решаясь перебить, пока я говорю:

— Это случилось на вечеринке первокурсников. У озера, — кусаю губы. — Я помню, как Асгар затащил меня в портал.

Ладния всё-таки не выдерживает, вскрикивает:

— Асгар? Он это с тобой сделал?

Машу головой.

— Нет. Не помню. Кто-то ко мне пытался приставать… Я говорила, что не хочу. Умоляла меня не трогать. И…меня вышвырнули в нашу комнату через портал.

— А где это случилось?

— В академском капище.

Ландия фыркает:

— Их место для развлечений. Богохульники.

Я чувствую, что у меня тоже к глазам подступают слёзы – запоздалая реакция.

— Так что же нам теперь делать?

— Как что? — Ландия всплёскивает руками. — Искать отцов ваших будущих детей.

Мы с Аланьей в тупом молчании рассматриваем драконицу.

Потом Аланья сползает с кровати и подходит к зеркалу, расшнуровывает корсет, приспускает верх домашнего платья, перебрасывает волосы на грудь и становится к зеркалу спиной. Она изворачивается головой через плечо, разглядывает свою спину.

— Я вижу татуировку своего истинного дракона. Прямо на лопатках.

Мы с девочками вычитали в древнем гримуаре, что сокровенная татуировка дракона появляется после интимного укуса, если пара истинная. И в точности копирует ту, которая есть у самого дракона.

Проблема в том, что:

— Но кроме тебя, её больше никто не видит.

Ландия поправляет:

— Видит. Видит сам дракон. А, соответственно, и Аланья теперь может увидеть татуировку у него.

Я вскакиваю с кровати и тоже бегу к зеркалу. Судорожно расшнуровываю корсет. Аланья уступает место. Я рассматриваю свою спину. Ну, же. А у меня есть? Я тоже беременна от истинного? Надеюсь…

Но я разочарованно разглядываю бледную кожу, без намёка на рисунок.

— Аланья, а татуировку тебе хорошо видно? Что-то я не могу