Право первой ночи для повелителя драконов (СИ) - Сандер-Лин Галлея

«Да чтоб ты сдох, садюга-извращенец!» – кипятилась девушка, размашисто шагнув за угол, и налетела на повороте на низкорослую полноватую девицу в бархатном зелёном платье, за которой, в свою очередь, следовала девица повыше и постройнее, облачённая в бордовый бархат.

– Неуклюжая грязнокровка! – выругалась пышка Берис, ощутимо толкнув Ксюшу в грудь.

– Настолько рада предстоящему замужеству, что под ноги вообще не смотришь? – добавила стройняшка Флорис, только чудом сохранившая равновесие.

«Чёрт, нарвалась!» – Ксении вовсе не улыбалось беседовать со сводными сестричками. Нет, она, в отличие от Лираны, их не боялась, но слышать в свой адрес разнообразные эпитеты (один другого хуже) приятного было мало.

– Уйди с дороги, соплячка! – рявкнула Берис, а потом с завистью глянула на ожерелье Ксю. – Всё равно оно тебе не идёт! И платье тоже. Ты рылом не вышла, чтобы носить такие красивые вещи. Жду не дождусь, когда ты, наконец, уберёшься из нашего дома!

– Ну что ты, Бери, не будь к ней так строга, она ведь сегодня невеста. Невеста... без места, – хихикнула Фло.

Ксения сжала кулаки. Она бы с удовольствием отдала ожерелье Берис, даже доплатила бы, чтобы избавиться от этой гадской штуковины. Да только кто позволит её снять?! Она уже пыталась, но пальцы и шею прострелило болью: на защитные чары женишок не поскупился. Знала бы сестричка, на что подписывается, уж точно бежала бы от ожерелья сверкая пятками. А вот самой Ксю убежать уже не удастся. И, будто в подтверждение этих невесёлых мыслей, ошейник слабо завибрировал, словно бы напоминая о хозяине.

«Ненавижу, сволочь!»

Вот бы на него самого надеть эту ерундовину и покомандовать власть! С каким бы удовольствием Ксюша отдавала Джерсису распоряжения и глядела, как он корчится в удушающих муках при малейшей попытке воспротивиться её приказу...

Поймав себя на излишней кровожадности, девушка постаралась не поддаваться этому пагубному влиянию и не уничтожать в своей душе всё то доброе и хорошее, что было ей свойственно. Хотя это оказалось чертовски сложной задачей, потому что прикосновение металла к шее символизировало всю безрадостность новой действительности. Да, жизнь Ксении изменилась до неузнаваемости и больше никогда не станет прежней.

– Фло, она младше тебя на два года, а меня на год, но уже войдёт в спальню мужа, – как и обычно, зависти в голосе Берис было хоть отбавляй. – Хотя он просто клюнул на её смазливую мордашку. А это долго не продлится, такое ничтожество как Рана быстро ему надоест. Жаль, что я в своё время не расцарапала ей физиономию до неузнаваемости, а теперь поздно: папенька будет гневаться, если не сможет сбыть эту мерзавку с рук.

– Вот пусть она и не обольщается на свой счёт, – успокоила младшенькую Флорис. – И да, грязнокровка, платье мне верни. Хотя я его теперь носить не буду, просто свиньям в хлев брошу, пусть потешатся. Даже они не такие грязные, как твоя кровь.

«Да подавись ты им!» – Ксю дошла до точки кипения и прямо в коридоре стала рывками сдирать с себя дорогую материю.

– На, забирай! – сейчас девушке было всё равно, что стражники батюшки увидят её в нижней сорочке. Это для средневековых девиц подобное можно считать оскорблением, а у неё в родном мире сарафаны летом не менее открытые, ещё и на тонких бретельках. Да и вообще, уже сегодня вечером Ксюши не будет в этом треклятом замке. Хотя, если честно, она предпочла бы остаться тут, среди издёвок и оскорблений, лишь бы не оказаться во владениях Джерсиса, где тот сможет творить с ней всё, что в его больную головушку стукнет. – И это тоже забирай, – в сестрицу полетели туфельки.

– Совсем умом тронулась, – напустилась на неё Берис. – Смеешь нам дерзить?! Надеюсь, муж выбьет из тебя всю дурь.

– Обязательно выбьет, – поддержала её Флорис и указала служанке, прибежавшей на шум, на разбросанные вещи. – Собери всё это и брось свиньям.

Та с удивлением глянула на молодую госпожу, но спорить не стала, забрала вещи и поспешно удалилась. А Ксения, зябко передёрнув плечами, собиралась продолжить путь, однако её окликнул один из стражников. Сначала он вытаращил на неё глаза, но потом спохватился и, откашлявшись, отвёл взгляд:

– Это... Сиер Трайдер приказал вам готовиться к церемонии. Эм... Всё необходимое уже ждёт в малой гостиной.

Вот как, ради такого случая ей на пару часов даже выделили малую гостиную! Стыдно было сказать, что внебрачная дочка живёт фактически в чулане?

– Уже иду, – больше не взглянув на старших сестёр, Ксюша отправилась вслед за стражником, которого, разумеется, прислали не только за тем, чтобы просто её пригласить, а для того, чтобы лично сопроводить и пресечь очередную попытку побега.

В гостиной (о чудо!) помимо горничной её ожидала Тира Трайдер, мать сводных сестричек. Чтобы мачеха изволила пошевелить пальцем ради падчерицы... Муженёк настоял, не иначе. Но неужто она думает, что Ксю позволит ей помочь наводить марафет? Да эта грымза наверняка какую-нибудь гадость задумала, от неё всего можно ожидать. Вдруг какой-нибудь прощальный «подарочек» подкинет? Иголку в платье воткнёт или чесоточный порошок в одежду подсыплет...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Чего там стоишь как неродная? – глянула дородная женщина на остановившуюся на пороге приёмную дочь. – Хотя да, ты ведь и так неродная...

Ну вот, кто бы сомневался. Словесная атака началась... Но подойти всё равно пришлось, не вечно же стоять в дверях. Тем временем личная горничная мачехи уже вовсю суетилась, копаясь в нижних юбках свадебного платья, белого, достаточно скромного и закрытого, но сшитого из хорошей ткани. Платье это привёз жених, который, видимо, не хотел, чтобы другие мужчины пялились на прелести его будущей супружницы. С опаской оглядев наряд, Ксения всё же позволила горничной помочь с одеванием, хотя эта немолодая уже женщина действовала совсем не деликатно. Ну да, какова хозяйка, такова и служанка.

– Спасибо, Милдред, – тем не менее поблагодарила её Ксю, всё же надеясь, что никакой гадостью ей платье не натёрли, и обула белые туфельки. Подвязку, насколько она поняла, в этом мире не надевали.

Потом пришла пора причёски (волосы по просьбе будущего супруга оставили распущенными, только расчесали, пока не начали потрескивать под гребнем) и неброского макияжа (наверное, в этом вопросе тоже проявилась воля жениха, потому что мачеха обычно косметики не жалела). В длинном просторном белоснежном одеянии, да ещё и простоволосая, Ксения, наверное, больше всего походила на жертву кровавого ритуала, которую собираются попросту прирезать на алтаре, а не на счастливую невесту.

Посмотрев на себя в зеркало, девушка тем не менее залюбовалась тонким серебристым обручем, который удерживал на голове сложенное в несколько слоёв белое покрывало (своеобразную фату). Но её тут же отрезвила неприятная мысль: а вдруг этот обруч тоже какой-нибудь артефакт, подавляющий волю?

Да уж, не так она представляла собственную свадьбу. Не думала, что будет просто заменой чужой души в чужом же теле. Радовало во всей этой истории с попаданием только одно: Ксю не пришлось привыкать к новой внешности, потому что по непонятному стечению обстоятельств Лирана была её практически точной копией. По крайней мере в том, что касалось внешности. Те же длинные каштановые волосы, те же медового цвета глаза, те же черты лица, та же фигура, стройная, но с формами в нужных местах. Только у настоящей Ксюши родинки возле уголка правого глаза не было, а так один в один. И именно присутствие непривычной родинки каждый раз отрезвляло, заставляло вспоминать, что Ксю другой человек.

Когда горничная, довольная своей работой, вышла, мачеха набросила на лицо Ксюши один из свободных концов покрывала, словно густой вуалью скрывая невесту от посторонних глаз. Девушке захотелось отодвинуться и оказаться как можно дальше от Тиры.

– Наконец-то это лицо (лицо твоей матери) больше не будет маячить у меня перед глазами, – женщина говорила зло. – Я знаю, зачем Джерсис тебя забирает, и очень рада такому повороту. Рада, слышишь? Мой муж в своё время тоже на это купился, и я вынуждена была терпеть ради всех нас, но теперь... теперь, наконец, мы освободимся от тяжкого бремени и я снова почувствую себя полноправной хозяйкой замка и своего мужа.