Весь Хайнлайн. Фрайди (сборник) - Роберт Хайнлайн

Но я все-таки заставила их попотеть, хотя, по идее, надо было сдаться сразу, как только я увидела, сколько их. Но я — дура набитая и прекрасно это доказала. Да уже тогда надо было удирать во все лопатки, когда Джим заявил, что Босс прислал его, вместо того чтобы садиться в ландо и подписывать себе приговор. О господи…

А убила я вроде бы только одного из них.

Ну, может, двоих. Но почему они отважились так грубо напасть на меня? Могли ведь спокойно дождаться, когда я войду в дом, могли брызнуть мне в лицо дрянью какой-нибудь, усыпить, аркан набросить, в конце концов. Они хотели взять меня живой, это ясно, но неужели они не знали, что агент с моим опытом и тренировкой, будучи в опасности, автоматически переключается на суперрежим? Да, похоже, не одна я тут дурочка…

Но вот зачем они понапрасну тратили время, насилуя меня, — ума не приложу. Вообще вся операция отдавала любительством. Ни одна профессиональная организация сегодня не практикует побои или изнасилование перед допросами. Пользы в этом нет ни грамма — любой профессионал обучен вести себя так, чтобы не пострадать ни физически, ни морально. Что касается изнасилования, то самое милое дело (прошу учесть: мои советы — для женщин; я слыхала, что мужчинам приходится потяжелее) — либо отключить сознание (метод «А»), либо терпеливо ждать, когда все закончится (метод «Б»), либо (если вы хорошо подготовлены) вспоминать все, какие знаете, древнекитайские пословицы (метод «В»).

В случаях использования первых двух методов (если темперамент позволяет, можно их объединить), жертва может даже использовать изнасилование, чтобы переиграть своих мучителей. Я не такая уж блестящая актриса, но я стараюсь, и, хотя мне еще ни разу не удавалось сразить противника его оружием, однажды это спасло мне жизнь.

Метод «В» на этот раз не повлиял на общий исход, но, по крайней мере, вызвал законное удивление. Насколько я могла судить по манерам и запаху, их было четверо и они поочередно пользовали меня в одной из спален наверху. Не исключено, что это была моя собственная комната, хотя я не могла быть в этом уверена, так как какое-то время была без сознания, а глаза у меня и теперь заклеивал пластырь. Как в кино — матрасик на полу и групповое изнасилование с элементами садизма… но я ни о чем таком не думала, клянусь, — все мои старания были направлены на выполнение метода «В».

В уме я окрестила их так: «Шеф» (похоже, его слушались остальные), «Рокс»[4] (это они его так называли — почему, не знаю, но не иначе как этими самыми булыжниками у него башка была набита), «Коротышка» (это уж как хотите, так и понимайте), «еще один» (у этого никаких отличительных особенностей не отмечалось).

Я старалась изо всех сил с каждым из них — это, скажу я вам, особое искусство — нужно сначала преодолеть физическое отвращение, потом заставить себя работать, а потом тобой вроде бы овладевает физиологическая страсть и ты как бы ничего не можешь поделать. Любой мужчина клюнет, уверяю вас — они просто не могут не поверить.

Но особенно я старалась с Шефом, поскольку надеялась заработать его благосклонность. Он вообще-то не был так уж мерзок, при условии сочетания методов «Б» и «В».

Но гораздо труднее мне пришлось с Роксом — тут я комбинировала методы «А» и «В» — у этого подлеца жутко воняло изо рта, да и в остальном он был не слишком чистоплотен. Увы, пришлось и на это не обращать внимания и изо всех сил льстить его мужицкому самолюбию.

Порядочно измотавшись со мной, он процедил сквозь зубы:

— Мак, мы зря время теряем! Эта сволочь довольна!

— Ну так вставай, пусть малыш позабавится еще. Он готов.

— Ладно. Только сначала я ей наподдам как следует, чтобы знала, с кем дело имеет!

И он отвесил мне пощечину. Я вскрикнула.

— Не смей бить ее! — прозвучал властный голос.

— Это кто говорит-то? Мак, что-то ты много на себя берешь!

— Это я говорю.

Что-то новенькое — этого голоса я еще не слышала. Доносился он из радиосистемы на потолке комнаты.

— Рокс, Мак — руководитель группы, и ты это знаешь не хуже меня. Мак, пошли Рокса ко мне, мне нужно ему пару слов сказать.

— Шеф, но я только помочь хотел!

— Рокс, ты слышал, что тебе сказано было? — спокойно спросил Шеф. — Штаны надень — и вперед.

Тут я ощутила, что вес тела Рокса больше не давит на меня и его зловонное дыхание исчезло. Вот тебе и вся любовь!

Голос с потолка зазвучал вновь:

— Что, Мак, мисс Фрайди действительно наслаждается маленькой церемонией, которую мы устроили в ее честь?

— Похоже на то, Шеф, — медленно и неохотно отозвался Мак. — Ну, по крайней мере, так она себя ведет.

— Что скажете, мисс Фрайди? Вам и правда понравилось?

На его вопрос я не ответила. Вместо этого я детально прошлась по его семейству, уделив особое внимание его матушке и сестренкам. Если бы я сказала ему правду: что Мак был бы очень даже ничего себе в других обстоятельствах, что Коротышка не произвел на меня никакого впечатления, а Рокса я, будь моя воля, прикончила бы при первой возможности, — прости-прощай тогда метод «В».

— И тебе того же, милашка, — дружелюбно отозвался голос с потолка. — Ужасно жаль огорчать тебя, но дело в том, что я — сирота. Нет у меня ни мамочки, ни сестриц. Мак, надень ей наручники и укрой одеялом. Укол не делай. Я с ней попозже разберусь.

Жалкий любитель! Босс никогда не стал бы предупреждать пленного, что собирается допрашивать его!

— Эй, сиротка!

— Да, дорогая?

Тут я обвинила его в грехе, который к матерям и сестрам отношения не имеет, но с анатомической точки зрения вполне возможен (ну, так мне, по крайней мере, говорили). Голос ответил:

— А как же? Каждую ночку, лапушка! Очень успокаивает!

Одно очко в пользу Шефа. Пожалуй, подучись он немного, из него вышел бы неплохой профессионал. Ну а пока он для меня продолжал оставаться слюнявым любителем, и никакого уважения я к нему не испытывала. Он потерял одного — а то и двух — из своих людей, заставил меня переносить совершенно ненужные пытки и побои. Нет, не будь я тренирована соответствующим образом, можно было запросто отправиться на тот свет. А так — он впустую часа два потерял. Будь на его месте мой Босс, из пленного сразу бы кишки выпустили и он бы уже пару часов наговаривал на магнитофон все, что знал. Мак даже не жалел времени и сил, чтобы всюду таскаться со мной, — даже в туалет поперся — смотрел, как я мочилась. Ну не дураки, спрашивается? Ведь одна из самых мучительных пыток как раз и состоит в том, чтобы лишить жертву возможности совершать естественные отправления!

Ничуть не хуже, чем болевые пытки, уверяю вас, а уж в сочетании с ними и другими унижениями потрясающе быстро развязывает языки.