Экономические провалы - Василий Кокорев

Книга произвела сильнейшее впечатление на современников и осталась в истории отечественной публицистики.

Меценат и благотворитель

Василий Кокорев стал основателем первой в России частной картинной галереи. Вместе с купцами Солдатенковым, Мазуриным, Хлудовым он собрал работы молодых русских художников и открыл выставочную галерею за двадцать лет до братьев Третьяковых.

Историк К.А. Скальковский свидетельствует: "В момент своего богатства Кокорев играл и роль мецената. Ему, строго говоря, обязан своим возникновением так называемый русский стиль в архитектуре, существенно отличающийся от русского стиля, сочиненного немцем Тоном по повелению императора Николая I".

Действительно, многое в меценатской деятельности Кокорева носило отпечаток "купеческого вкуса". Современники, например, упоминают пресловутый, постоянно стоявший на столе у откупщика в его кабинете "золотой лапоть", от которого якобы "началось изучение народного художества" в России.

Особые чувства Василий Кокорев питал к солдатам, героям Севостопольской обороны. Он явился инициатором торжеств, устроенных в честь встречи севастопольцев в Москве в феврале 1856 году Сергей Аксаков писал по этому поводу сыну: "У нас теперь производится встреча и угощения черноморских матросов и офицеров. Зрелище в высшей степени замечательное и поучительное. Бывший откупщик Кокорев, обладатель тридцати миллионов, затеял представление народных сцен с энтузиазмом. Он положил истратить на это двести тысяч".

Вот как описывали эту встречу ее участники: "Лишь только показался длинный строй спускавшихся с пригорка, в серых и стертых шинелях, из-за которых виднелись бараньи околыши, - сердце затрепетало у встречавших, слезы прошибли... Кокорев с Мамонтовым, сняв шапки, несли на большом серебряном блюде хлеб-соль, какую-то испеченную гору, для которой чуть ли не складена была особая печка. Поравнявшись с гостями, Кокорев передал поднос старшему офицеру. "Други и братья, - сказал он им, едва сдерживая слезы, - благодарим вас за ваши труды и подвиги, за пролитую кровь для нас, в защиту родной земли. Примите наше сердечное спасибо и наш земной поклон". Очевидцы через долгое время не могли без слез рассказывать об этой минуте".

Будучи в большой дружбе со славянофилом Погодиным и находясь под впечатлением его идей о самобытности славян, Кокорев еще в 1856 году "водрузил в Погодинском саду русскую избу" - деревянный, с резными наличниками дом по проекту архитектора Никитина, положив начало использованию народного стиля в строительстве. И он же, "миллионщик" Кокорев, фактически первым стал бережно собирать предметы русского народного прикладного искусства и даже задумал построить "хранилище народного рукоделия". Но... московский генерал-губернатор отверг проект, сочтя его проявлением либерального вольнодумства. Тем не менее Кокорев считал, и не без основания, что именно с него "началось изучение народного художества в России".

В 1884 году в Тверской губернии, близ Вышнего Волочка, он устроил Владимиро-Мариинский приют для русских художников, своего рода "русский Барбизон", "академическую дачу", справедливо считая, что своя, родная природа должна больше вдохновлять отечественных живописцев, "чем развалины Помпеи".

Принимая во внимание эту и все иные заслуги Кокорева перед русской культурой, Российская академия художеств решила удостоить Василия Александровича звания почетного своего члена, что и было сделано в 1889 году, за несколько месяцев до его кончины.

Кончина

Василий Александрович Кокорев умер в Петербурге 23 апреля 1889 года от болезни сердца. Приехавшие с его родного Севера поморы вынесли из роскошного особняка на Садовой дубовый гроб, долбленый, без единого гвоздя, и на руках донесли до Малой Охты.

На общественные поминки кто-то принес самодельные плакатики с цитатами из Библии: "Видел ли ты человека, проворного в своем деле? Он будет стоять перед царями... (Прит. 22,29)" и "...Как хорошо слово вовремя! (Прит. 15,23)".

Вместо речей в качестве своеобразного завещания прочитали отрывки из знаменитой книги Кокорева, "Экономические провалы": "Пора государственной мысли перестать блуждать вне своей земли, пора прекратить поиски экономических основ за пределами Отечества, засорять насильными пересадками на родную почву; пора, давно пора возвратиться домой и познать в своих людях свою силу".

* * *

В издании сохранены особенности стиля, обороты, архаизмы, а в некоторых случаях и орфография, использовавшаяся автором.

ПОСВЯЩАЕТСЯ

Его Императорскому Высочеству

ГОСУДАРЮ ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ

ВЛАДИМИРУ АЛЕКСАНДРОВИЧУ

Ваше Императорское Высочество!

Четырехлетние путешествия Вашего Высочества для обозрения войск, расположенных в северных губерниях, представили Вам возможность видеть народную жизнь, без всяких прикрас, в ее настоящем виде.

Из этого обзора Ваше Высочество убедилось воочию, что не только деревни, но и города Архангельской, Вологодской и Олонецкой губерний представляют горестное обнищание северных местностей.

Пятидесятилетние воспоминания мои о нашем экономическом расстройстве изображают множество разных бедствий, постигших русскую жизнь; но после путешествий Вашего Высочества по Северу России изложенные мною злоключения не представятся вам невероятными, и это соображение дало мне смелость посвятить мой слабый труд Вашему Августейшему Имени. Мои горестные воспоминания ясно доказывают, что постигшие русскую жизнь провалы не были последствием неотвратимых бедствий, а произошли единственно от невнимания к современным сердобольным предупреждениям людей, близко знавших народную жизнь.

Три экономических провала неисправимы, и с их тяжелыми последствиями надо примириться. Это: опоздание с постройкой железной дороги к Черному морю, разорительные заграничные займы и оставление втуне мысли фельдмаршала Князя Барятинского о необходимости России участвовать в прусской войне с Австрией в 1866 году с целью очистить наш путь к Востоку от всех противодействий. Порожденные прочими провалами разрушительные последствия могут изгладиться, если только укрепится сознание, что все бедствия произошли от духоугашения здравых народных мыслей, без которых достижение благосостояния никогда не может осуществиться.

Несомненно, что путешествия Вашего Высочества, проникавшие в самую глубину народного быта, оставили в вас сердечное убеждение в том, что народная мудрость проста, верна и неисчерпаема в проявлении средств к возрождению экономической силы России. Равно нет сомнения и в том, что только то может развить в жизни жизнь, что исходит прямо из самой жизни, а не из губительных канцелярских измышлений.

Переживаемое нами время знаменательно тем, что оно составляет подвиг благоустройства нашей жизни в чисто русском смысле, под сенью Самодержавной Воли и Мудрости. Краеугольным камнем этого подвига и залогом успеха может служить одно только согласование правительственных мероприятий с общими нуждами и потребностями. Ничего нет в мире могущественнее Владычества сердца над сердцами, убежденными в том, что их добросовестные стремления вполне доступны воззрениям Верховной Власти. На этой плодотворной взаимности, составляющей нашу историческую конституцию, создалась сила России, и хотя ложный либерализм произвел в недавнее время расшатанность силы, но благодаря Богу еще не настолько, чтобы народное здравомыслие поколебалось.

С глубочайшим благоговением

Вашего Императорского Высочества

всепреданнейший

Василий Кокорев

15 июля 1887 года

Ушаки

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОВАЛЫ ПО ВОСПОМИНАНИЯМ С 1837 ГОДА

"Пора домой!" Этот возглас не раз раздавался в патриотических речах лучшего из русских людей, достойнейшего Ивана Сергеевича Аксакова. Этим возгласом великий патриот призывал верховную власть в пристань спасения - Москву.

Мы начали описание "Экономических провалов" теми же словами "пора домой", разумея под этим совершенно другой смысл, а именно: пора государственной мысли перестать блуждать вне своей земли, пора прекратить поиски экономических основ за пределами России и засорять насильственными пересадками их родную почву; пора, давно пора возвратиться домой и познать в своих людях свою силу, без искреннего родства с которой никогда не будет согласования экономических мероприятий с потребностями народной жизни; пора твердо убедиться в том, что только это спасительное согласование есть верный путь к покойному и правильному движению от силы в силу, тогда как путь розни и разлада с жизнью (т.е. нынешний путь) тянет в обратную сторону - от бессилия к бессилию, низводя прямо в бездну неисправимого экономического расстройства. И мы дошли, наконец, до той глубины этой бездны, где уже редеет дыхание, не освежаемое чистым воздухом.