Невольная ученица ректора-дракона. Вернуть любой ценой - Адриана Вайс

– раздается за моей спиной грозный рык, который сопровождается громогласным грохотом.

От неожиданности подпрыгиваю на месте, лихорадочно разворачиваясь на звук.

В небольшой комнатке, которая лишь немногим просторней тюремной камеры, за единственным столом сидит настоящий короткостриженный амбал. Эдакий шкаф два на три метра, который, по ощущениям, заполняет собой всё пространство. Из-за чего создается странное впечатление, будто его попросту замуровалаи в этой комнате, потому что выбраться отсюда без посторонней помощи у него вряд ли получится.

По сравнению с ним чувствую себя Дюймовочкой.

– Ой, – нервно выдыхаю я.

– Значит, так! – грозно гаркает амбал, – Живо отвечай! С какой целью здесь? Откуда родом?

Глядя на этого беснующегося амбала сейчас я понимаю что хотел мне сказать молодой стражник. Надежды на то, что мне удастся сейчас все объяснить и выйти из этого кабинета как ни в чем не бывало, стремительно тают с каждой секундой.

И все же, пока не попробуешь, не узнаешь, верно?

– Послушайте, – максимально мирно отзываюсь я, чтобы не спровоцировать амбала на еще какие-нибудь выходки, – Я пыталась объяснить вашим подчиненным, что я из мира людей. Я сама не знаю как здесь оказала…

– Арратида! – ревет амбал, гневно тыча в меня пальцем.

Делаю шаг назад и вжимаюсь в дверь. Лицо амбала перекошено от злобы – того гляди сейчас крушить все вокруг себя начнет.

– Какая еще аратрида? – в панике шепчу я.

Может, он псих, а?

Вот только этого мне не хватало…

– Арратида! – тем временем, повторяет амбал, но уже менее эмоционально, – Признавайся, ты же оттуда, да? Только они настолько тупые, что придумывают всякий бред!

– Но это правда… – отзываюсь я, не отлипая при этом, от двери, – Я могу доказ…

Но закончить мне не дают.

– Хватит лгать! – рявкает амбал и хлопает ладонью по столешнице так, что стол жалобно трещит.

Я резко замолкаю, едва не прикусив язык и в ужасе таращусь на него. Интересно, со своими подчиненными он так же обращается? Если да, тогда понятно откуда у старшего стражника похожая манера общения.

Сделав глубокий вдох, амбал складывает руки перед собой и устремляет на меня злющий взгляд.

– Значит, так, – с непонятным мстительным злорадством говорит он, – Можешь не отпираться, теперь я наверняка уверен, что ты шпионка Арратиды.

Ничего себе у них тут правосудие вершится! А как же презумпция невиновности?

– Но это еще не все! – поднимает голос амбал, – Ты привела к нашим стенам Потрошителя!

А-а-а, это он, видимо, про того жуткого волка? И здесь я полностью согласна – название Потрошитель для него подходит как нельзя кстати! Мне страшно даже подумать что было бы, догони он меня.

– И за это я очень извиняюсь, – спешу я вставить слово, пока амбал переводит дух, – Но и вы меня поймите. Эта зверюга прыгнула на меня из кустов, а я и побежала. У меня и в мыслях не было приводить ее к вам, просто так получил… ой…

На этот раз никто меня не перебивает, я замолкаю сама. Потому что лицо амбала покрывается красными пятнами, а его глаза мечут молнии. Мне кажется, что если я скажу еще хоть одно слово, он попросту взорвется!

– Наказание! – рычит амбал не хуже того же Потрошителя, – Самым подходящим для тебя наказанием будет…

Он замолкает, прожигая меня ненавидящим взглядом, а я чувствую, что из-за скрутившей меня паники, я словно уменьшаюсь перед ним. Сейчас я чувствую себя уже не дюймовочкой, а муравьем, над которым нависает гигантская подошва ботинка.

– …развоплощение! – припечатывает амбал.

– Нет! – выдыхаю я, сцепив оледеневшие руки, а потом…

Потом я впадаю в ступор, потому что мысленно повторяя в голове это наказание, до меня доходит, что совершенно не понимаю что оно значит.

Единственное, что я могу сказать – слово внушает тревогу.

– Чего-чего? – слабым голосом уточняю я, – Что это значит?

– Ну, развоплощение… – тупо повторяет амбал, явно сбитый в толку моим вопросом.

Он тяжело вздыхает, делает в воздухе какие-то странные движения руками, будто пытаясь мне что-то показать. Но, в итоге, с рычанием хлопает ладонями по столу.

– Короче, ты будешь стерта из нашего мира навсегда! – наконец, выплёвывает он.

А я чувствую, как мои ноги резко подкашиваются.

Я хватаюсь за дверь, в попытках устоять на месте, но внутри все ходит ходуном. Перед глазами мельтешит, горло будто кто-то сжимает, а в ушах гулким эхом отдаются слова амбала: “Стерта… стерта навсегда…”

Называется, поучилась в магической академии…

Хочу еще раз попробовать объяснить ему все, достучаться до голоса разума амбала, но не могу ни слова сказать. А, когда, наконец, нахожу в себе силы сделать это, меня внезапно отшвыривает в сторону резко открывшейся дверью.

В комнату кто-то врывается со словами:

– Господин Рэндо, можно на пару слов! Это очень срочно!

Схватившись за стену, кидаю взгляд на пришедшего и замираю. Да это же тот самый стражник, который спрашивал у меня про амулет Агнессулы.

Интересно, зачем он здесь?

– Чего еще? – рычит амбал.

Стражник с невозмутимым видом склоняется к своему начальнику и что-то шепчет ему на ухо. Изо всех сил напрягаю слух, но до меня доносится только невнятное шелестение.

Будто мыши шуршат в углу старыми скомканными газетами.

При этом, то стражник, то амбал кидают на меня непонятные взгляды, отчего меня колотит еще сильнее. Почему-то в голове сразу возникает мысль, что эти двое сейчас совещаются по поводу того, что развоплощение – это слишком мягкое наказание и надо придумать что-то позабористей.

В итоге, совещание заканчивается тем, что амбал вскакивает на ноги и снова бьет по многострадальному столу ладонью.

– Нет! – рычит он.

– Но господин… – отскакивает в сторону разочарованный стражник.

– Ни слова больше! – едва не срывается на визг амбал и вытягивает в мою сторону руку, – Уже утром эта шпионка будет развоплощена и точка! А теперь уведите ее с глаз моих долой!

Глава 4

Будто дежуря все это время за дверью, в кабинете появляется тот самый вечно хмурый длинноволосый стражник, о котором я только недавно вспоминала. Снова вцепляется медвежьей хваткой мне в плечо и уводит в камеру.

– Насладись последними моментами своей жалкой жизни, – напутствует он мне перед тем, как запереть камеру и уйти, оставив меня наедине со своей