Германские мифы - Е. М. Колесова

на Скандинавском полуострове и в Исландии на несколько столетий дольше, чем во всем остальном германском мире. И как раз скандинавская мифология известна нам во всем своем мрачноватом великолепии – благодаря, конечно, «Эддам».

«Эдды» – это два средневековых литературных памятника, созданных на древнеисландском языке – «Старшая», или «Эдда Сэмунда Мудрого», и «Младшая» (последнюю называют и просто «Эдда»). Начнем, пожалуй, с «Младшей». Ее автор доподлинно известен – это знатный исландский землевладелец, скальд (поэт) и, говоря современным языком, политический деятель Снорри Стурлусон. Его творение представляет собой… учебное пособие по стихосложению для начинающих поэтов. Да, «Младшая Эдда» посвящена «молодым скальдам, пожелавшим изучить язык поэзии и оснастить свою речь старинными именами или пожелавшим научиться толковать темные стихи»[3].

Титульный лист рукописи «Младшей Эдды», на котором изображены Один, Хеймдалль, Слейпнир и другие персонажи скандинавской мифологии. XVIII в. Национальная и университетская библиотека Исландии

Безмерно почитаемое у скандинавских народов искусство поэзии требовало не только таланта, но и немалых знаний. Все дело в кеннингах – особых образных выражениях, которые иносказательно описывали тот или иной предмет, явление или личность. Скальд, говоря, например, о море, не мог просто так ляпнуть: «море», а должен был сказать: «отец дочерей Эгира». Образованные почитатели его таланта знали, что Эгир – это великан-ётун, олицетворение океана, породивший в союзе с великаншей Ран, повелительницей штормов, девять дочерей, которых называли девами волн. Таким образом, «отец дочерей Эгира» – это отец волн, бушующее море.

Золото тоже нельзя было назвать попросту золотом, а следовало величать «дождем Драупнира», и это отсылало слушателя к мифу о волшебном кольце. Все началось с того, что злокозненный бог Локи отрезал золотые волосы прекрасной богини Сив, жены Тора. Тот, конечно, разгневался и убил бы наглеца, если бы Локи не пообещал подарить Сив новые волосы из чистого золота, которые будут расти как настоящие. И такое чудо действительно было сотворено благодаря невероятному искусству кузнецов-карликов, которые выковали новые волосы Сив, а заодно и волшебный корабль Скидбладнир, чьи паруса всегда наполняет попутный ветер, и копье Гунгнир, с которым Один выйдет на последнюю битву Рагнарёк, чтобы сразиться с освободившимся от оков волком Фенриром. С помощью маленьких кузнецов Локи заплатил за свою проделку огромный выкуп, но на этом не успокоился: он поспорил с искусным мастером-карликом по имени Брокк, что тот ни за что не превзойдет мастерство своих собратьев. И предложил в заклад ни много ни мало собственную голову.

Долго трудился Брокк и представил на суд богов Одина, Тора и Фрейра три чудесных предмета. Фрейру он предложил вепря с золотой щетиной, который мог бежать по земле и по водам быстрее любого коня. Тору карлик вручил всесокрушающий молот, всегда возвращавшийся в руку владельца. А Одину досталось золотое кольцо Драупнир, из которого каждую девятую ночь капало по восемь колец такого же веса.

Боги признали Брокка победителем в споре с Локи, однако тот опять сумел уйти от расплаты и сохранить свою хитроумную голову на плечах. А мы видим, как от древнескандинавского мифа протянулась через века золотая ниточка к одной замечательной, доброй и мудрой книге, написанной уже в XX столетии, а также к культовой кинотрилогии, вышедшей на экраны в самом начале века XXI.

Эти две истории – лишь крохотная часть того, что должны были знать скальды, чтобы преуспеть в своем мастерстве, да и любой образованный человек, не желающий прослыть невеждой, которому непонятен сладостный язык древних песен. Ведь сам великий Один жаждал испить меда поэзии, который сотворили карлики, смешав кровь Квасира, мудрейшего из людей, с настоящим медом. Ради глотка этого чудесного напитка Один нанялся в работники к великану Бауги, брату Суттунга, который получил драгоценный мед от карликов в качестве выкупа за смерть своего отца. Превратившись в змею, Один через просверленное Бауги отверстие проник в потаенную пещеру, где сосуды с медом поэзии денно и нощно охраняла дочь Суттунга Гуннлёд. Бог соблазнил дочь великана и с ее дозволения сделал три глотка, да таких, что осушил все заветные чаши до дна. Затем он превратился в орла и улетел, но Суттунг, прознав о дерзкой краже, погнался за ним, и Один пролил часть меда поэзии на землю – так высокое искусство стихосложения стало доступно людям.

И ради этого искусства и наследия великих скальдов в назидание юным поэтам (и к великой благодарности потомков) Снорри Стурлусон подробно излагает нам всю мифологию скандинавов, начиная с тех времен, когда еще не было ни земли, ни песка, ни моря, ни холодных волн.

Кристиан Крот.

Иллюстрация Снорри Стурлусона из Хеймскринглы. 1899 г.

Снорри был христианином, поэтому «прожог» к своей книге он благочестиво начинает со слов «Всемогущий Господь» и далее кратко пересказывает содержание первых глав Книги Бытия. Затем он делится довольно интересными соображениями о зарождении у людей религиозных верований и приводит альтернативную, десакрализованную «генеалогию» скандинавских богов-асов, в том числе Одина. Они, утверждает Снорри, являются потомками троянского «конунга» Меннона (вероятно, легендарного эфиопского царя Мемнона), женатого на дочери царя Трои Приама.

Происхождение того или иного европейского народа от героев Троянской войны было общим местом раннесредневековых хроник. Правители молодых государств нуждались в благородной и древней генеалогии, укрепляющей их статус. Пример подали римляне, ведь они считали себя потомками Энея, сына самой Венеры, участвовавшего в войне на стороне троянцев и покинувшего горящий город с престарелым отцом на плечах. Вслед за ними легенду о своих троянских корнях подхватили франки и англы. Вот и Снорри сообщает, что сыном Меннона стал могучий Трор (Тор), взявший в жены пророчицу Сибиллу (Сив), а их прямым потомком был Один, чтимый «превыше всех конунгов». Своим сыновьям он дал в удел различные германские земли, местом же собственного пребывания избрал Швецию.

Сделав эту необходимую оговорку, Снорри приступает к повествованию, которое находится в полном противоречии с «Прологом». Он рассказывает об обители богов Асгарде, срединном мире Мидгарде, созданном из плоти и костей инеистого великана Имира, о темном и ледяном Нифльхейме, огненной стране Муспелльхейм и мрачном чертоге смерти Хель; о Всеотце, повелителе всего на свете – Одине и семействе высших богов: молотобойце Торе, прекрасном и благостном Бальдре, владыке ветров и покровителе плодородия Ньёрде и его детях – Фрейре, божестве солнечного света и земных плодов, и Фрейе, богине любви, чья колесница запряжена кошками; о красноречивом Браги и хозяйке молодильных яблок Идунн, о светлом Хеймдалле, страже моста-радуги Биврёста, об одноруком Тюре и злокозненном Локи. Повествует о сотворении первых людей