Господин следователь 13 - Евгений Васильевич Шалашов

Эх, придется все-таки отдать маленькой вымогательнице стол. Ладно, я себе новый куплю.

Глава 2

Фармацевтика от дилетанта

Оказывается, как много места в отцовской квартире! Сколько здесь комнат. И мебели много.

Маменька определила нам с Леной на жительство три смежные комнаты — в одной будет спальня, во второй небольшая гостиная, которую можно использовать как кабинет и личную библиотеку. Еще я тут размещу свою коллекцию фарфоровых козочек, но это потом, когда мебель привезут. Опасаюсь, что стекла в дороге побьют. Впрочем, если побьют — новые вставим.

Что делать с третьей, пока не придумал, но пусть Лена решает. В конце концов мне нужна комната, где можно спать, а еще писать. Не приучен я к большим пространствам ни в той, прошлой жизни, ни в этой. А ведь нам, помимо трех смежных, определена еще и комната напротив. Эта-то на кой-ляд?

Впрочем, если слегка забежать вперед, то может и понадобится…

И что, выходит, что мы с женой (да, начинаю-таки привыкать) у родителей остаемся? Ладно, поглядим. А может, оно и не хуже? Тут и хозяйство отлажено, голова о прислуге болеть не станет. И кухарки имеются, и горничные. Супруга свою персональную горничную тоже не повезла, потому как Машку за кого-то сосватали. И пусть. Не стоит народ из Череповца вывозить.

В ожидании батюшки, а еще обеда (или ужина, сложно сказать) мы расселись по разным углам гостиной. Нам с Аней предстояло обсудить свои проблемы, а маменька желала посвятить невестку в какие-то свои дела.

Судя по доносившимся репликам, а еще по тому, что Леночка была серьезна и только кивала, родители решили озадачить невестку ведением домашнего хозяйства. В семье все заняты — у батюшки своя служба, у маменьки — своя. Воспитанница семьи Чернавских учится в Медицинском женском училище, а Ване через два дня отправляться в министерство за назначением, да и что с него взять? И кто, спрашивается, станет за домом да за прислугой присматривать?

— Ваня, ты не переживай, я Лене всегда помогу, — утешила меня Анька. — Я пока буду с занятий пораньше возвращаться. Да и прислуга у нас толковая, ее даже ругать особо не нужно.

— А бывает, что и ругаешь?

— Ну, сам посуди, — хмыкнула Анька. — Помнишь, ты меня как-то научил салат оливье делать?

— Помню.

Делал я и салат оливье, и селедку под шубой. Девчонкам, как помню, эти яства понравились. Анька даже собиралась продать рецепт своему дядьке, но не успела, а Леночка как-то просила повторить, но я забегался, некогда было.

— Так вот, я у маменьки разрешение выпросила, чтобы научить кухарку соус провансаль делать, и салат оливье. Правда, вместо куры рябчика взяли, но какая разница?

— Без разницы. Можно и колбасу вареную брать, и язык.

— Вот и я так подумала. Не рассчитали, оливье у нас много получилось, все не съели, прислуге оставили. Я им внятно сказала — нужно сразу съедать, не квасить. Помню, как ты говорил, что заправленные соусом провансаль блюда долго не хранятся. И что ты думаешь?

— А что тут думать? — хмыкнул я. — Если оливье в тепле долго стояло, так расстройство желудка случилось.

В моей реальности после Нового года оливье и селедку доедают дня два, а то и три[1]. Холодильники есть, но и у нас всякое бывает.

— Вот-вот… — хмыкнула Аня. — Проквасили они оливье два дня, потом съели. Вроде, всем понравилось, зато кухарка потом из уборной не вылезала, а горничных тошнило. А кто виноват? Конечно же, Анечка виновата. И как же не ругаться-то после этого? Сказано — слушайте, а не послушались, так сидите в сортире.

— И как выкручивались?

— Завтрак я сама приготовила — разрешили, ради такого дела, Александр Иванович в ресторане обедал, а мы кухмистерской заказали.

Пожалуй, оно и к лучшему, что мы с Анной майонез в широкое употребление не ввели. Точно, что в ресторациях салаты проквасят, потом гостям подадут.

— Так, давай-ка братец о деле, — перевела Анна разговор с бытовухи на более важную тему: — Тот рассказ, название не упомню, ну, где Крепкогорский с Кузякиным зеленку рекомендуют, я решила попридержать. У издателя запасец есть, на пару месяцев хватит.

— А что такое? — насторожился я.

— Я подумала, что мы сами зеленку можем, как ты выражаешься, в народные массы внедрить. Нужное ведь дело! Поговорила с Александром Порфирьевичем, он меня с Моисеем Самуиловичем свел.

— А кто такой Моисей Соломонович?

— Моисей Самуилович, — поправила меня Анна. — Приват-доцент, господин Зеленский. Он у нас гигиену читает, а на втором курсе педиатрию станет преподавать. Я с ним о бриллиантине поговорила, он одобрил, а у него знакомый фармацевт есть, господин Бахаров. У фармацевта небольшая лаборатория имеется, поэтому, он и испытания проведет, и все это дело наладит. Господин Бахаров зеленкой очень заинтересовался. Порезы да ссадины — они у всех есть, а карболкой мазать — себе дороже. Но фармацевт говорит, что больше пяти процентов от прибыли за идею не даст, потому что ему бриллиантин в Германии закупать, еще требуется уточнить — с чем его смешивать? С водой или с кислотой какой?

— Со спиртом смешивать.

— Со спиртом? Хм… тогда пяти мало, на семи процентах сойдемся.

Ёлки-палки. Я вообще не рассчитывал на этом заработать. Собирался пустить идею в массы, пусть польза будет. Но если имеется возможность заработать деньги на полезном деле — то почему бы нет?

Фамилия Бахаров мне ни о чем не говорит, а вот Зеленский… Мемориальную доску видел и памятник на Новодевичьем кладбище. Он, вроде бы, активированный уголь изобрел, чтобы в противогазах использовать[2].

— А фармацевт нас не кинет? — поинтересовался я. — Секрет препарата застолбит, а нам только спасибо и рукопожатие?

Анька уже знала, что означает «кинуть», поэтому деловито ответила:

— Не кинет. Я пообещала, что две тысячи рублей в производство вложу, мы с ним официальный договор заключим. Когда пойдет прибыль, он нам и вложения вернет, и долю станет выплачивать.

— А кто договор подпишет? — поинтересовался я. — Ты у нас несовершеннолетняя, а я государственный чиновник. Могу, разумеется, но мне нежелательно себя светить. И как мы его контролировать станем? С рассказами-то все просто — есть конкретная сумма, тираж известен, а здесь? Сколько он пузырьков продаст? Продаст, предположим, тысячу, а скажет, что десять штук.

У Анечки, конечно же, все продумано!

— Договор у нас будет заключен на имя Елены Георгиевны Чернавской, — сообщила она. — Леночка наша совершеннолетняя, замужняя. Ты разрешение выдашь на ведение дел. Кстати, не обижайся, но Лена в