Оборотень - Бредли Сноу

Если его внутреннее чувство не обманывало, то скоро он сможет отбросить эту жизнь, по крайней мере, на время. Марти ждал ответа на его заявку на место профессора в Мемориальном университете на Ньюфаундленде. Прошло три недели с тех пор, как он послал запрос через своего давнего друга Джона Госса. Он сам читал там лекции и сказал Мартину, что не стоит беспокоиться, так как он имел там кое-какое влияние.

Прошли три долгие недели, он уже начал тревожиться. Марти надеялся, что Джон позвонит ему сегодня.

— Два яйца или три? — из кухни послышался голос, более бодрый и веселый, чем раньше. Может быть, погода влияет на настроение людей? Он не был убежден в этом. Марти знал, что если в нем возникало немного радости, то это отражалось и на Энни.

«Разум возвращается к человечеству», — пробормотал он, хотя рядом не было никого, кто мог бы его услышать.

— Давай четыре, — весело закричал он. Он хотел, чтобы это утро было счастливым, им совершенно не нужны были ссоры и споры по пустякам.

— Я чувствую себя сегодня как поросенок.

— Хрю-хрю, маленькая свинка. Разбуди своих детишек.

— Хрю-хрю, — напевал он, достаточно громко, чтобы Энни могла слышать.

Он постучал острыми костяшками пальцев в одну из деревянных дверей в холле.

— Поднимайся и свети.

Совершив короткий прыжок через холл к другой двери и пару раз постучав, он открыл ее. Сложив руку рупором, Марти запел во всю силу своих легких.

— Мартин! — он услышал голос из кухни. — Перестань! Вокруг нас люди, с которыми тоже надо считаться. Если наверху начнут стучать, с потолка будет падать штукатурка.

— Уверен в этом. Но они наверняка уехали на уик-энд, как и всегда.

Действительно, из тех, с кем надо считаться, остались только люди в одном из магазинчиков внизу. Но будь он проклят, если он даст им покой. Они определенно не выказывали своей предупредительности к нему, открываясь около шести каждое утро и начиная хлопать чем попало. Он не мог понять, зачем они должны открываться так рано каждое утро. Только два-три местных жителя заглядывали к ним часов в девять за дозой кофеина «разбуди меня» и утренней газетой. Несомненно, столь малое число посетителей не давало оснований открываться в такую рань.

Он снова запел, пытаясь превзойти самого себя. «Мы должны считаться с другими, да? Так вот же!» Его голос сорвался после очередной трели.

— Папа!

— Что?

— Что ты делаешь? — сонно спросил мальчик. — Сегодня же суббота!

— Меня это не волнует. — Он схватил конец одеяла и, как фокусник, сдергивающий салфетку со стола, легко стянул его с кровати.

— О, папа, — проговорил мальчик жалобно-плаксивым голосом, — почему я должен подниматься так рано, если ты позволяешь Джейн все еще спать?

— Вовсе нет. — Мартин направился к двери и внезапно обернулся. — Я хочу, чтобы ты пошел и разбудил свою сестру. А потом торопитесь завтракать. И не забудьте умыться.

Мальчик лениво слез с кровати и побрел в комнату сестры. Он был недоволен отцом. Он не любил по утрам делать зарядку — у него не было лишнего веса, который он хотел бы сбросить. Кроме того, он играл в футбол с друзьями, и там были все упражнения, которые были ему нужны. Это было больше, чем когда-либо делал его отец. Мальчик тихонько подошел к комнате сестры.

— Ты не спишь, Джейн? — он слышал, как она ворочается в кровати.

— Что тебе нужно, Шен?

— Папа просил разбудить тебя, — проговорил он зевая. — Он хочет, чтобы мы пошли умываться. Кажется, мы будем сегодня завтракать.

Обычно они не вставали так рано в субботу и ели первый раз во время раннего ланча.

— Что за ужасающий шум слышался только что из твоей комнаты?

Мальчик услышал, как сестра встала с постели, шаркая ногами по полу. Она ходила смешно, как дети в кино, которое он смотрел, с капитаном Кирком. Он мечтал, чтобы она была похожа на них и могла бы парить в воздухе и рисовать изящные картинки.

— Это был папа, он пел как один из этих швейцарцев.

Джейн вышла из комнаты, уже одетая в свитер и джинсы. Когда-нибудь она их снимает? Шен не был уверен. Это была как бы ее вторая кожа. Ее светлые вьющиеся волосы были взъерошены, а лицо выглядело так, словно она проспала тысячу лет.

— Черт! Я ненавижу просыпаться в такую рань по выходным. Почему, интересно, они решили поднять нас так рано?

— Я не знаю. — Шен пошел за Джейн в ванную комнату. У них было две ванные в доме. Одна для женщин, другая для мужчин. Они не должны были выстраиваться в очередь, как в некоторых телефильмах.

— Может, родители хотят пойти в гости или еще что.

Теплая вода текла по лицу Шена, капая на его суперменскую пижаму…

— Не будь глупым, маленькая обезьяна. — Джейн держала полотенце перед собой, опасаясь неизбежной мести Шена. — Куда мама с папой пойдут в такой час? Они никогда не ходили в гости по субботам.

Стараясь казаться спокойным, Шен наполнил холодной водой кружку. Это была война, и не было правил во время боя. Он увидел, как Джейн выглядывает из-за полотенца, поднес кружку ко рту и, быстро махнув рукой, выплеснул воду ей на макушку.

Громкий детский смех донесся до кухни.

— Эй, дети, хватит там, — Мартин поднес к губам кружку с горячим чаем, обжигающим горло. — Сделай же наконец что-нибудь со своими детьми.

— С моими детьми, — возмутилась Энни. — Кажется, ты хочешь сказать, что это только моя работа. Можно подумать, что ты ничего не делал и я была в полном одиночестве.

Мартин скорчил такую гримасу, словно на него вылили целый чан кислоты. Ужаснейшее лицо в мире. Энни была уверена, что с таким лицом он мог бы быть главным номером в каком-нибудь цирке, гастролирующем на континенте.

— Или это был тот высокий черный незнакомец, скрывающийся в тени?

— Сколько ему было заплачено?

Энни держала над головой железную сковородку, изображая гнев, когда Шен и Джейн вошли в кухню. Взглянув на них, Энни заметила брызги воды на их одежде. Собравшись бранить их, она краем глаза увидела Мартина и улыбнулась. Он показывал детям чудовищное лицо. Это была одна из гримас, припасенных специально для детей. Особая гримаса. Так он изображал ее, когда она была недовольна или рассержена. Она не могла удержаться от смеха. Может, Мартин и был не прав, говоря, что сегодня будет великий день, но она знала, что огонек теплоты, исходивший от него, сделает этот день счастливым. Бог знал, в чем они нуждались. И вдобавок ко всему ярко светило солнце.

— Что вы там делали, разбойники? — спросил Мартин строгим голосом.

— Шен брызгал в меня водой.

— Она первая начала.

— Не важно, кто начал первым, — оборвала Энни. — Вы уже достаточно большие, чтобы понять, что так делать нельзя. Только маленькие дети так себя ведут.