Боль одиночества - Харлан Эллисон

- Боюсь, приятной компании я тебе сегодня не составлю, - пробормотал Поль, едва девушка скользнула к нему в машину. - Одна мадам, очень, кстати, на тебя похожая, сильно подпортила мне настроение.

- В самом деле? - сдержанно осведомилась девушка. Хорошенькое начало для первого свидания. - А кто такая?

- Моя бывшая жена, - бросил он, солгав ей в первый раз. Поль даже не смотрел на подружку - взглянул только мельком, когда открывал дверцу. Теперь же он тупо и пристально упирался взглядом прямо перед собой. Наконец его обшарпанный "фордик" оторвался от тротуара и влился в поток машин.

Девушка оценивающе разглядывала Поля, прикидывая, такой ли уж занятной перспективой был обед с клиентом их конторы - даже несмотря на его незаурядное чувство юмора. Сейчас на его лице не проглядывало ни малейших следов той жизнерадостной уверенности, которой оно так и светилось во время трех его визитов в контору. Лицо это заметно потяжелело - словно какая-то легкая, пенная материя, что образовывала его тогда, теперь застыла, будто соус недельной давности. Конечно, он раздражен и опечален - этого в достатке. Но что-то еще сквозит во всем его облике - словно бы нездоровая сонливость. И девушка вдруг забеспокоилась. Хотя и была уверена, что если кому-то и грозят неприятности, то, ясное дело, ему, а никак йе ей.

- Зачем же ты позволяешь ей портить тебе настроение? поинтересовалась она.

- Потому, наверное, что все еще ее люблю, - отозвался Поль - слишком поспешно, будто выдал уже готовый ответ.

- А она тебя любит?

- Любит, наверное. - Он помедлил, а затем как бы в задумчивости добавил: - Ну да. Уверен, любит. Иначе зачем нам так друг друга изводить? Да, от этой любви у нас одна головная боль.

Девушка огладила юбку на коленях и попыталась придумать еще какую-нибудь фразу для разговора, но в голове крутилось одно: "Надо было сказать ему, что сегодня вечером я занята".

- А что, я и правда на нее очень похожа?

Поль смотрел прямо перед собой, небрежно придерживая руль, словно был абсолютно уверен в себе, словно получал глубокое внутреннее удовлетворение, управляя всей этой грудой железок, как ему хотелось, словно подчинял автомобиль своим желаниям. Казалось, он одновременно и со своей подружкой и где-то далеко-далеко, заключенный в объятия своей машиной.

- Да нет. Внешне вроде бы не похожа. Она блондинка, ты брюнетка. Может, что-то у висков - как вы обе причесываетесь - и еще морщинки у глаз. Ну и цвет кожи. А если в целом, ты мне напоминаешь ее куда больше, чем те, кто и вправду на нее похож.

- Поэтому ты меня и пригласил?

Поль ненадолго задумался, крепко сжав полные губы. Потом ответил:

- Нет. Не поэтому. Скорее, наоборот. Когда я понял, что ты мне ее напоминаешь, вообще хотел позвонить в контору и отменить свидание.

"Вот так бы и сделал, - холодно подумала девушка. - А то достал уже".

- Знаешь, ты ведь не обязан никуда меня сопровождать.

Явно испугавшись, Поль повернулся к подружке:

- Что? А-а, черт! Извини, я не хотел тебя обидеть. Вся эта ерунда тянется уже месяцами. Из тех ничтожных проблемок, что обычно сами собой и решаются. Не подумай, что я пытался увильнуть от того, чтобы нам поужинать.

- Ничего такого я не подумала, - ледяным тоном отозвалась она. Просто мне показалось, что сегодня вечером тебе хочется побыть одному.

Поль нацепил на себя довольно натянутую улыбку - ухмылку? усмешку? - и слегка мотнул головой.

- Нет, Бога ради! Только не это. Только не сегодня. И не одному.

Откинувшись на виниловое сиденье, девушка вдруг решила устроить ему в отместку какую-нибудь гадость.

Предполагаемым любовникам показалось, что прошли тягучие, как резина, часы, пока он наконец не спросил ее - новым, наигранно бодрым тоном, фальшь которого так и бросалась в глаза:

- Что бы ты предпочла? Китайский ресторан? Итальянский? Я знаю чудный армянский ресторанчик...

Девушка умышленно не отвечала - и вскоре достигла своей цели. Полю стало еще неуютнее и тоскливее - но эти чувства, почти мгновенно развеявшись, сменились ненавистью, черной злобой. Теперь он желал или как можно скорее затащить свою спутницу в постель, или тут же выкинуть из машины - только бы не сносить такое весь вечер. Навредила она себе же самой, подавив каменным молчанием ростки той нежности, которую он непременно бы проявил, - но позднее. Теперь же грустную нежность сменило лицемерие.

- А знаешь, - плавно выговорил Поль (опять новый тон - вкрадчивый, приторный и скользкий), - знаешь, ведь я даже не успел побриться. И теперь чувствую себя просто забулдыгой. Ты не против, если мы на минутку заглянем ко мне и я разок-другой проведу по лицу бритвой?

Наивной девочкой его подружка не была. Прошла и замужество, и развод. Девственность с успехом потеряла в пятнадцать лет. И теперь прекрасно понимала, что он ей предлагает. Ясное дело, не в фантики поиграть. Она не спеша обдумывала предложение, прикидывая все "за" и "против". В тот застывший момент вечности, когда и принимаются все решения, она разглядывала мерцающие грани магического куба. И понимала, что идея-то никудышная, ничего в ней хорошего. Последней дурой нужно быть, чтобы всерьез об этом задумываться, и стоит хоть чуть-чуть упереться, -как он сразу пойдет на попятный. Да, да, никудышная идея - из тех, что с порога отбрасывают. И девушка ее отбросила.

- Поехали, - вдруг заявила она.

На следующем же перекрестке Поль резко свернул. Разглядывая сверху ее лицо, он вдруг отчетливо увидел ее шестидесятипятилетней старухой. С кристальной ясностью представил себе, какой она станет в старости. Поверх бело-розового лица девушки он уже видел обрамленнуто той же подушкой серую старушечью маску, в которую это лицо однажды превратится. Рот наподобие шва с глубокими трещинами на губах; под глазами таятся сероватые впадины; темные пустоты по всему лицу, будто кое-какие части пришлось распродать ради сохранения жизни - пусть даже ценой утраты привлекательности. Плоть покрывает черноватая патина, словно прах раздавленного ночного мотылька мелкий, рассыпчатый пепел крыльев оставил след на поверхности, которую посетила смерть/ Поль пристально разглядывал девушку, и образ ее двоился. Будущее накладывало свой отпечаток на весь облик лежащей перед ним роскошной любовницы, превращая ее в отвратительное скопище изношенных запчастей - в сосуд, опорожненный пустыми страстями. Какая-то смутная, влажная паутина возможности таится вон там - в глазных впадинах, вокруг губ, которые он так страстно целовал, - покрывает ноздри и едва-едва подрагивает над горлом.

Потом видение медленно испарилось с лица девушки - и теперь Поль тупо глазел на бесцельное создание, которое он просто использовал. В глазах ее мерцал безумный, шизоидный свет.