По ту сторону октября - Елена Бар

повезло – упала на мелководье. Но сокрушаться об этом и прихорашиваться было некогда. Надо было выбираться. Дженни понимала – то, что она до сих пор не нарвалась на змей, вовсе не значило, что их нет и ей ничего не угрожает.

Она огляделась. Туман над ручьем действительно немного рассеялся. Было видно торчащие из воды камни и даже противоположный берег. Выше него все еще висела пелена, но и она уже стала светлее.

Обрыв, с которого она свалилась, был почти в ее рост.  Ведьма ухватилась на торчащие из земли корни прибрежных кустов и попыталась подтянуться, ногами нащупывая более твердые уступы в рыхлой земле. Берег поддался. Она перехватила одной рукой корень повыше, а другую потянула вверх в поисках следующей зацепки. В ладонь лег гладкий холодный ствол ивы. Она обхватила его  покрепче, но он вдруг изогнулся, обвился вокруг кисти, зажав ее в петлю, и рванул вверх, словно скоростной лифт, вытаскивая Дженни из оврага.

Она даже вскрикнуть не успела. Подлетела над землей, а в воздухе почувствовала, как что-то такое же гладкое и холодное обхватило ее поперек тела. И вдруг движение замедлилось. Ее плавно опустили на землю. Перепуганная Дженни инстинктивно зажмурилась и закрыла лицо руками, но вдруг все стихло. Только слышался все тот же приглушенный свист и вокруг талии ощущалась холодная хватка, которая, однако, чуть ослабла.

“Потерялась, малышка?” – низкий мужской голос звучал проникновенно, бархатно, обволакивающе. Дженни вдруг даже стало спокойно, но это спокойствие ей как будто внушали, подавляя другие эмоции. Она медленно убрала ладони от лица и увидела прямо перед собой мужчину. Точнее, первое, что она увидела – его глаза. Огромные, светло-зеленые, совершенно обезоруживающие. Больше она ничего не могла рассмотреть, эти глаза завораживали, манили и успокаивали. Дженни даже не сразу поняла, насколько близко для незнакомца он сейчас стоит рядом. Одной рукой он крепко обнимал ее, слегка прижимая к себе. Тоненькая девичья талия легко умещалась в  его большой ладони. Руки незнакомца были холодными – это чувствовалось даже через толстую ткань пальто, но в них ощущалась такая сила, даже не сила – власть. Вырываться не хотелось. Остатками трезвого сознания ведьма понимала, что здесь что-то не так. Не должна юная девушка позволять себя вот так обнимать взрослому незнакомому мужчине. Но ей почему-то хотелось позволять…

Дженни, не в силах отвести взгляда или попросить убрать руку, смотрела в его глаза. Она чувствовала, что незнакомец как будто усмехается, но не могла увидеть его улыбки. Чем больше она думала о том, что он обнимает ее слишком откровенно, тем горячее становился разливающийся внутри нее поток. Ее возбуждало собственное бессилие.

Как будто прочитав ее мысли, незнакомец усмехнулся еще раз и прижал Дженни еще сильнее – так, что теперь она уже не видела его глаза, но чувствовала его дыхание и шепот у своего уха:

– Ты очень храбрая для смертной, если гуляешь одна в таком тумане. Или может ты не смертная вовсе?

Дженни вздрогнула то ли от догадки проницательного незнакомца, то ли от того, что что-то тонкое и холодное пощекотало ей мочку уха. Но мысли ускользали куда-то. Чем сильнее этот мужчина сдавливал ее в своих объятьях, чем теснее прижимал к своему крупному телу, тем слаще ей становилось. Думать и отстаивать честь не хотелось. Хотелось плыть в своей истоме и впитывать мужскую силу, покорно и с едва сдавленным стоном отдаваться ее власти, вытекать без остатка.

Большая ладонь все еще обвивала талию тяжелым кольцом, и вместе с ним что-то давило, распирало изнутри. Дженни закрыла глаза, юное тело теряло контроль, не в состоянии противиться. Он провел другой рукой по ее волосам, забрался под них, чуть отодвинув воротник пальто, провел пальцами по обнаженной тонкой шее.

Дженни прикусила губу.  За эти прикосновения она готова была сейчас же  скинуть пальто, сорвать одежду, остаться перед ним голой и беззащитной, встать на колени, ползать в грязи, лишь бы он подольше держал ее в этой власти, которая сводит с ума. Быть его рабыней навсегда, остаться в этом лесу, в этом тумане, делать все, что прикажет. Забыть про свои цели, про веретено, про дом, про свой ковен. Забыть себя наконец, стать просто телом – смертным и покорным.

Пальцы все увереннее ласкали шею, объятия сжимались все крепче. Дженни уже не видела, не слышала, не соображала ничего. Она задыхалась, губы шептали что-то в агонии. Какие-то слова, заученные тысячу раз… Почему они? Почему это глупое заклинание лезет сейчас в голову?

Крик ворона разорвал туман прямо над ее головой. И тут же, словно пролетев по открывшемуся коридору, в легкие Дженни ворвался воздух. Она открыла глаза и закрутила головой в поисках того, кому принадлежал этот крик, одновременно пытаясь вернуться в реальность. Все случилось так неожиданно, что даже змей растерялся и на мгновение ослабил хватку.

Новый крик окончательно вырвал ведьму из оцепенения, она глотнула еще воздуха, насколько было возможно, и что есть силы крикнула вверх – туда, где заканчивалось густое молоко:

– Гарольд, я здесь!!!

И в следующую же секунду ее отшвырнуло в сторону. Плотное кольцо мышц выпустило хрупкое тело, конвульсивно дёрнувшись на резкую боль. В туманную плоть впились когти, а острый клюв рвал мясо. Змей зашипел и метнулся к ворону, обнажив клыки, по которым уже стекал яд, но птица, предугадав момент атаки, взмахнула крыльями и взметнулась ввысь. Змей принялся было зализывать порванное тело, но вспомнил о жертве, запах которой все еще будоражил его рецепторы. Он обернулся, но Дженни уже не было.

– Беги, беги за мной, что есть силы! Мы уже близко, – крикнул Гарольд у самого уха ведьмы и снова исчез. Он взлетал над туманом, чтобы глотнуть воздуха и сверить направление и снова нырял в него, пытаясь вывести подругу. Дженни просто бежала вперёд, подбадриваемая вороном, туда, где уже светлело, где в слабеющей пелене угадывались силуэты деревьев и даже тонкие ажурные кроны.

– Подожди! – она вдруг остановилась и захлопала по карманам. – Проклятье, я, кажется, потеряла веретено.

– Бежим, дура! – Гарольд схватил ведьму за руку и поволок вверх по склону в сторону света.  Она даже не сразу сообразила, что он принял облик человека, видимо, побоявшись, что та сейчас бросится искать потерянный шелк, доставшийся ей такой опасной ценой. Но Дженни безмолвно подчинилась, вцепившись в его ладонь и чувствуя, как физических сил уже почти не остаётся, а по щекам бегут крупные горячие слезы.

Они выбрались из тумана быстро, но продолжали карабкаться вверх по склону оврага еще какое-то время, чтобы окончательно