Развод! Хочу счастья на Новый год! - Елена Казанцева

иногда приглашала на чай. Лиза никогда не делилась с родительницей мужа сокровенным, всегда придерживала язык за зубами, в выражениях была осторожно. И сейчас её с одной стороны было жалко эту женщину, а с другой стороны она понимала, что эта женщина ей чужая.

Лиза скинула старенький пуховик, сняла ботинки и прошла в спальню. Здесь все было как всегда, все стояло на своих местах, только вот её муж больше никогда не вернется сюда, у него теперь другая спальня, другая жена, другая жизнь.

Лиза зашла в гардероб и внимательно оглядела полки. Все пространство было заполнено его одеждой. Здесь висели его рубашки по цветам в два яруса, затем брюки в три яруса, потом пиджаки и костюмы. По полочкам были разложены кашемировые свитера и пуловеры, в выдвижных ячейках ремни и носки. Её одежды почти не было видно. Лишь в отдалении, на самых задворках всего одна секция. Там висело всего несколько платьев, которые ей покупала стилист для выхода «в свет». На полочках под ними лежали её кофточки и несколько пар брюк и джинсы. В их семейной жизни ей отводился всего лишь маленький уголок. Даже обувь её хранилась на антресолях в прихожей.

Она вернулась в прихожую, зашла в подсобку и вытащила несколько сложенных коробок. Легко раскрыла их и оценила объем. Потом вернулась с ними в гардеробную и начала сталкивать туда вещи своего мужа. Когда очередная коробка наполнялась, она заклеивала её скотчем. Если много в коробку не помещалось, она ногой утрамбовывала вещи. Последняя коробка закрылась только после того, как она на неё села. Ну, вот и все. Гардеробная была абсолютно пустой, только в самом её конце на плечиках покачивались наряды самой Лизы.

- Что ж, завтра пойду и куплю себе новые платья, - вслух сказала Лиза.

Она села на коробки и попыталась поплакать, но слез опять не было. Наверное, это неправильно. Надо было повыть по-бабски, поваляться по полу, стуча кулаками, покричать: «Предатель как ты мог!» Но у неё в душе было пусто.

-Завтра, обязательно завтра поплачу, - сказала она себе.

В коридоре стукнула дверь.

- Мама, привет! – услышала она, это дочь пришла с института.

Кате исполнилось двадцать один год, еще год и она закончит институт. Старшему Владу было двадцать три, он работал на фирме отца. Дети выросли. Пора и о себе подумать.

Лиза вышла и спальни. В коридоре валялись ботинки дочери. Она всегда их снимала так: один оставался у двери, второй она отбрасывала в сторону, каждый зашедший за ней, спотыкался о её ботинок. Поэтому Лиза шла и ставила за дочерью обувь на полочку. Сейчас она посмотрела и прошла мимо.

- Есть что пожрать? – дочь рыскала по холодильнику.

- Там котлеты и салат, - сухо сказала Лиза, зайдя на кухню. Обычно она кидалась, сама все разогревала и накрывала на стол. Но сегодня её накрыло, её ничего не хотелось делать.

- Мам, ты че такая неживая? – спросила дочь, вытаскиваю их холодильника нарезку колбасы и рыбы. Она быстро делала себе бутерброды. В другое время Лиза бы возмутилась, отобрала бы это, заставила поесть горячего. Но не сегодня.

- Отец со мной разводится, - спокойно ответила она на вопрос дочери и налила себе чай.

- Ого, и чего это он? – удивленно посмотрела на неё дочь.

- Решил вновь жениться, выбрал себе жену, торопиться, в Новый год свадьба.

- Это чё? У меня мачеха будет? – дочь села за стол и закинула бутерброд себе в рот.

Лиза посмотрела на дочь. Ей показалось странным, что дочь не выказала никаких эмоций, просто констатация фактов. Словно это её любимая подруга и вечная неудачница Светка опять завалила сессию. Там и то эмоций было больше.

Хлопнула дверь. Пришёл сын. Лиза точно знала, что это сын. Она, даже не видя его, чувствовала его парфюм, слышала его шаги, даже в том, как он снимал ботинки. Влад делал так же, как и дочь, швырял ботинки в разные стороны. Вечером она мыла всем ботинки и ставила в обувницу.

- Привет, ма, - здоровается сын. – Чего сидите с кислыми лицами?

- Прикинь, братан, батя решил развестись, шлюху какую-то нашёл, - дочь смотрит на своего брата горящими глазами, новость её явно будоражит.

- Эмилия не шлюха, она работает пиар-менеджером в нашей компании, - удивляет Лизу сын.

- Так ты все знал? – восклицает она.

- Конечно, мы вместе работаем, - спокойно говорит ей сын, так спокойно, словно ничего не происходило. Он принимал происходящее за норму.

Лиза болезненно сглотнула и уставилась на сына.

- Мам, ну сама посуди, у отца нынче пост, он забрался высоко, а ты до него не дотягиваешь. А Эмилия, - он мечтательно задумался, пощелкивая пальцами, ну она такая вся. В общем, она ему подходит как супруга и деловой партнер.

- Ни фига ты себе загнул, а мы значит побоку? – впервые возмутилась дочь.

- Папа оставил нам эту квартиру, мама будет жить с нами, деньгами он её не обидел, что ещё надо, - спокойно перечисляет сын. – Мам, ну ты можешь жить как прежде, найти там себе увлечение или что там у вас по-стариковски. Вон у моей знакомой бабушка пошла на танцы. Ты тоже сходи. Или научись вязать. Носочки внукам будешь вязать.

Лиза сидела оглушенная и потерянная. В голове вертелись слова «по-стариковски», «бабушка», «носочки», «внуки». Дети списали её в утиль, собственно как и муж. Она отработанный материал. Можно заворачиваться в простынь и ползти на кладбище. А ей всего-то сорок два года. И это формулировка «отец оставил квартиру нам», сын уже все спланировал. Или нет?

И тут снова хлопнула входная дверь, и появился муж. Прошёл быстрым шагом на кухню, остановился посередине и взглядом обвел всех присутствующих.

- Пап, ты решил маму бросить? – толи спросила, толи возмутилась дочь.

- Я не бросал вашу мать, мы расходимся мирно и по обоюдному согласию, мать я всем обеспечил, вас тоже, - муж проходит и садится во главе стола.- Тем более что с вашей матерью мы развелись ещё пять лет назад.

Лиза смотрела на него и не понимала. Почему он несет какую-то чушь. Где обоюдное согласие? Её просто поставили в известность, что у мужа появилась любовница.

- Как это? Как вы развелись пять лет назад? - удивленно спрашивает дочь.

- Все вопросы потом. Лиза, накрывай на стол, будем обедать, - скомандовал муж.