Восемь-восемь, или Предсвадебный марафон - Валентина Седлова

Сергею пока что катастрофически не везло с девушками. Те, которые нравились до замирания сердца, Семь-сорок всерьез не воспринимали, относясь в лучшем случае по-дружески, а в худшем — просто игнорируя. Остальные же были либо безнадежно скучны, либо глупы. Что, в сущности, почти одно и то же. Девушка, которая писала в армию, когда он пришел к ней с предложением руки и сердца, оглядела Сергея с ног до головы и предложила усыновить. Напрасно он пытался доказать, что восемь лет разницы в возрасте — это не срок и вообще ничего не значит, если люди любят друг друга. В этом году, когда он пришел на ее день рождения — юбилей, тридцать лет, — и снова дежурно предложил руку и сердце, она так же дежурно отказалась. Хотя ночь, последовавшая за праздничным застольем, доставила много радости обоим. Утром Семь-сорок ушел, не дожидаясь, пока она проснется и скажет, что все, что было между ними — не более чем простое влечение. Он не хотел все столь безжалостно и бездарно испортить. А чтобы именинница не обиделась, оставил вместо себя на подушке маленького плюшевого гномика с красным сердечком в руках.

Мать Сергея знала об этом увлечении сына, но сказать, что не одобряла — это значит, ничего не сказать. На ее взгляд, тридцатилетняя соседка совершенно не подходила на роль невестки, поскольку отличалась независимым нравом и крайне странным образом жизни, то и дело возвращаясь домой за полночь. То, что она занималась журналистикой, отнюдь не оправдывало, а скорее служило лишним фактором, подтверждающим ее несостоятельность как будущей родственницы. Мама уже начала заниматься поиском достойных кандидатур на роль жены своего шалопая, но увы: как только речь заходила о возможном знакомстве с кем-либо из дочерей или племянниц ее подруг, Сергей сразу же сворачивал разговор на другие темы или прикидывался глухим. Девушки, положительные решительно со всех сторон, его, увы, не привлекали.

На дворе сработала сигнализация какой-то машины. После трех минут ее воя, Сергей подошел к окну и посмотрел вниз. Понятно, опять кто-то соседский мерс задел. Дети, наверное, мячом попали. Больше некому.

Сирена почему-то все никак не хотела отключаться, а хозяин машины не торопился разобраться с сигнализацией. Осторожно оглядевшись по сторонам, к мерсу подошел дворовый пес Жужик, гроза кошек и любимец детей. Усевшись рядом с машиной, он потянулся, примерился и… завыл! Видимо, разбудила сигнализация в собачьей душе что-то этакое… Сергей усмехнулся и отошел от окна. Во дворе дуэт Жужика и сигнализации набирал мощь.

Закончив издеваться над рюкзаком, напоминающим очертаниями переспелую грушу, Семь-сорок отложил его в сторону, лег на кровать и уставился в потолок. Лето, жара, скука.

Ивана разбудила настойчивая телефонная трель. Он нехотя оторвал голову от подушки и дотянулся до трубки радиотелефона. Вот неймется кому-то! Человека в его законный выходной ни свет, ни заря поднимать!

— Лесничий! Ну, слава Богу, а то на мобильный тебе не прозвонишься, зашифровался весь из себя!

— Олег, ты что ли?

— А кому еще быть, как не мне!

— Ты на часы смотрел? Какого черта так рано звонишь?!

— Между прочим, уже полдесятого, птички поют, и страна к трудовым подвигам зовет. Что нового?

— Все старое. Слушай, если есть чего сказать — говори, а если просто потрепаться хочешь — позвони мне часика через три, хоть отосплюсь. У меня сутки тяжелые выдались.

— Сразу быка за рога? Узнаю Ваньку. Значит так: в выходные покатушки, я тебя уже в списки поставил, так что крутись, как хочешь, а приезжай.

— А посоветоваться слабо было? Мало ли кто меня куда поставил, у меня могут быть и свои планы на эти выходные. Я, между прочим, хотел в лес смотаться. Или это в расчет уже не берется за ненадобностью?

— Так хватай Кристину в охапку и вперед! Угощение организаторы обещают, там неподалеку озерцо неплохое есть, можно искупаться. Не лес конечно, но все же природа. Хоть отдохнете на пару.

— Не топчись по больной мозоли. Сам же знаешь, что ее куда-то вывезти — целая проблема.

— Так едешь или нет?

— Слушай, ты на работе?

— А где ж мне еще быть?

— Я тебе перезвоню ближе к обеду, тогда и скажу, еду или нет. Все, отбой в десантных войсках.

Иван отключил трубку, бросил ее под кровать. Черт, весь сон как рукой сняло. Вроде чувствуется еще какая-то усталость, неразбуженность, а глаза нараспашку, и хоть что делай, нормально уже не уснешь. Вот друг ситный, подсуропил-то как! И кто ему мешал позвонить часика на два позже, а?

Хотя съездить можно. Как раз завтра дежурство, а после выходные. Постоять с секундомером, или просто тупо следить, как очередной экипаж проходит ворота. Потом совместный ужин с джипарями, вручение памятных подарков и обязательный душ из шампанского из рук победителей. А с Кристиной он все решит на следующей неделе. Пусть пока делает, что хочет. Он специально ей надоедать не будет, чтобы успела хоть немного соскучиться. Тогда больше шансов, что согласится на предложение отдохнуть вместе на природе.

День соревнований выдался на редкость жарким. От заливающего глаза пота спасали только банданы да легкие кепки, а отважившемуся появиться на солнцепеке без головного убора можно было заранее ставить будущий диагноз: солнечный удар.

Участников оставалось только пожалеть: по правилам они не имели права проходить трассу без шлемов и, судя по тому, с какой радостью они их стаскивали с себя после финиша, можно было сделать вполне однозначные выводы. Несколько полегче приходилось экипажам тех машин, у которых была снята крыша и двери, а безопасность обеспечивали стальные каркасные дуги. Их, по крайней мере, обдувал хоть какой-то ветерок. Зато на «мокрых» участках, где приходилось штурмовать мелкую, но илистую речушку, вылетающая из-под колес грязь оседала непосредственно на водителе и штурмане, поэтому экипаж открытой машины сразу можно было отличить от любого другого.

В соревнованиях было заявлено порядка семидесяти экипажей, но после жеребьевки их количество наконец-то четко определилось: шестьдесят восемь. Согласно регламенту каждый экипаж мог пройти трассу два раза, поэтому Лесничий всерьез опасался, что все закончится часам к девяти вечера, а не к пяти, как планировали организаторы. Впрочем, особенно торопиться было некуда.

Лесничему вместе с Ликвидатором выпало судить заезды на трассе «спринт», как ее официально обозначили организаторы, а Семь-сорок носился около пятых ворот на основном маршруте. Поскольку вся «спринтерская» трасса превосходнейшим образом обозревалась с командного бугорка, и на ней по правилам не могло одновременно находится более одной машины, то можно сказать, что Олег и Иван откровенно отдыхали и развлекались. Всего-то дел: дать старт с отсечкой времени, проследить, как экипаж проходит сложные места, да занести окончательное время в протокол. На спринт мог заявиться любой желающий, но поскольку общее время прохождения данной трассы было минимальным — от полутора до трех, изредка — четырех минут, сейчас уже готовились к старту последние экипажи.