Пропасть смотрит в тебя - Инна Юрьевна Бачинская

хлопают, потом меняются местами. Я бы ни за какие коврижки! Не наше это, не верю.

– Ты не права, словом можно поднять и уничтожить. Человек – стадное животное, ему нужно одобрение окружающих… как правило. Когда-нибудь я напишу книгу…

– Все книги на эту тему давно написаны!

– Да! Их написали мужчины.

– А! Ну да, ну да, мужчины… что они вообще понимают в неудачницах! Толстошкурые эгоисты-сексисты, ну их на фиг! А спермой разживемся в банке. Баб, между прочим, тоже полно пишет. Самооценка, любить себя, знать себе цену. И главное, все сами неудачницы. Теорию знают, а практику – извини-подвинься.

– Я, наверное, скоро уеду, – сказала Юлия после паузы.

Инга уставилась на подругу:

– В смысле? Как это ты уедешь?

Юлия пожала плечами:

– Здесь тесно, все друг друга знают. Мне нужна анонимность и размах. Горизонты. Надоело.

– Не понимаю! – всплеснула руками Инга. – Прекрасная работа, тебя все знают… друзья! Бизнес-психолог со стабильной клиентурой… Если честно, никогда не понимала, на хрен им психолог… твоим клиентам. И вот так все бросить и свалить, черт знает куда, чтобы начать с нуля? Ты в своем уме? Я против!

– Дефолтная сеть развивается в экстремальных условиях! – Юлия постучала себя пальцем по лбу. – Незнакомая обстановка, например.

– Чего? Какая еще сеть?

– Точки в мозгу, которые отвечают за креативность.

– И что это значит?

– Вечный поиск. Ты же ищешь миллионера… Вот и я. Скучно живем, хочется чего-то новенького.

– Сравнила! – рассмеялась Инга. – А как же твой Никитка? С тобой или… как?

– Не знаю, мы с ним это не обсуждали, – неохотно сказала Юлия. – Это пока проект.

– Как всегда сбежишь? До сих пор не понимаю… Владик, Юрка, Стас… нормальные ребята! – Инга стала загибать пальцы. – Стас до сих пор сохнет, всегда расспрашивает. Не жалеешь?

– Нет, – коротко ответила Юлия.

– Какого рожна? Чего не хватает? Что тебя вечно корежит? Это из-за сетки в мозгах или шила в… там? У вас же с Никиткой такая любовь, сама говорила! Вы что, поссорились?

Юлия пожала плечами:

– Надоел! Скучно.

Инга всплеснула руками:

– Этот тоже? Ну и дура! За ним полгорода бегает! Морда лица, все при нем… шикарный мужик! Деньги, наконец. А ты будто паучиха… как ее? Черная вдова! Трахнулись и пошел вон, так? А то откушу голову.

Юлия промолчала.

– Подожди, так ты от него сваливаешь? И твое общество защиты бобров с той же радости? Неужели так хреново?

Юлия продолжала молчать, рассматривая полки, где стояли большие и маленькие стеклянные пузыри с разноцветными маринованными перцами и помидорами.

– Можешь, наконец, сказать, в чем дело? – рявкнула Инга, ляпнув ладонью по столу.

Женщина у окна, приоткрыв рот, пристально их рассматривала; на ее верхней губе по-прежнему белел шматок крема.

– Ни в чем. Надоел. Все надоело. Хочу новые пейзажи и горизонты.

– И я надоела?

– Ты? – Юлия долгую минуту рассматривает подругу, говорит наконец: – Ты – нет. Приедешь в гости?

– Ха! Свали сначала. А тетя Лена знает?

– Мама? Не знает. Нечего знать пока.

Они помолчали.

– Ты все-таки подумай… обещаешь? – сказала Инга. – Не руби, ладно?

Юлия кивнула.

– Послушай, а эти твои несчастные тетки… ищешь, кому еще хуже? Можешь наконец сказать, что с тобой?

И снова Юлия не ответила…

Глава 4. Сожители. Быт, рутина… Как же меня достала эта чертова жизнь!

…Хохмой вывернуть тоску?

Может, кто откусит ухо?

Ку-ку!

Скука.

А. Вознесенский. Скука

Адвокат по бракоразводным делам Алик Дрючин сидел в своем офисе, скучал и смотрел в окно. Час назад его бизнес-партнер Александр Шибаев бросил на стол два конверта с результатом разыскных работ, причем с таким выражением лица, что Алик не решился ни о чем спросить, и выскочил, хлопнув дверью. У Алика даже в ушах зазвенело – тоненько и противно. Сожитель на глазах сползал в депрессию. Опять и снова. Тонкая и чувствительная натура, несмотря на пудовые кулаки и общий вид. А кому, спрашивается, хорошо? Вчера сказал, что хочет набить кому-нибудь морду. Ну так набей, зачем мучиться?!

Вообще, Алик давно заметил, что в результате драки деловой партнер получает заряд оптимизма и серотонина, в результате чего в нем пробуждается интерес к жизни. Он оживает на глазах и даже позволяет Алику оказать ему первую помощь, ну, там, смыть кровь и смазать физиономию вонючей мазью от синяков. А если совсем хреново, вызвать Славика Кучинского, придворного хирурга, чтобы наложил на нужные места пару швов.

Славик прилетает со своим докторским саквояжем, моет руки и начинает раскладывать на столе всякие блестящие штучки, пузырьки, шприцы и бинты. Алику сразу делается дурно, а этим двум хоть бы что. Славик для поддержания духа пациента расскажет полуприличный анекдот из медицинской практики, Шибаев, возбужденный после драки и укола, радостно заржет. Альфа-самцы чертовы, думает Алик, стараясь не смотреть. Славик шьет, рассказывая очередную байку, Шибаев продолжает ржать, Алик же…

Алик с вымытыми руками, преодолевая дурноту, дежурит на подхвате: ну, там, подержать что-нибудь или промокнуть кровь. Причем он подозревает, что Славик привлекает его намеренно, так как прекрасно может обойтись без ассистента. Просто ему интересно наблюдать его перекошенную физиономию.

Бессердечные циники!

Но если честно, Алику нравится, когда Шибаев вваливается домой после драки – он сам словно приобщается к настоящим мужским реалиям, абсолютно чуждым ему: мордобою, сбитым кулакам и окровавленной физиономии. Алик никогда в жизни не дрался, его даже в школе не били по причине хилости. Замирая от восторга, он издали наблюдал за здоровенным лбом Сашкой Шибаевым – кликуха Ши-Бон, – первым хулиганом школы, классным футболистом, украшением спортивных олимпиад, за которым бегали самые красивые девчонки.

И надо же было тому случиться, что именно он, Алик Дрючин, однажды оказался для Шибаева путеводной звездой, протянув ему, тонущему, руку помощи. Да, да, задохлик Алик Дрючин – мордовороту Сашке Шибаеву. Популярному и знаменитому Ши-Бону. Протянул руку и подставил тощее плечо, а Ши-Бон оперся. На тощее Аликово плечо!

Он тогда был в раздрызганном состоянии – из-за нелепой истории пришлось сменить род деятельности, уйти из подающих большие надежды и талантливых оперативников в никуда. Не столько сам ушел, сколько вышибли, спасибо, хоть без особого шума в силу былых заслуг. И остался Шибаев как битый рыцарь на распутье: без лошади, без меча, в запятнанных и мятых латах, с подпорченной репутацией[2]. Ну, как водится, запил. Слетел с катушек, как говорится. Так и пропал бы, но случился ему как гений чистой красоты Алик Дрючин и дал путевку в новую