Небо нашей жизни. Бог, человек, церковь - Митрополит Белгородский и Старооскольский Иоанн (Попов)

Со стороны кому-то может показаться: человек верит в Бога, а Бог к его стараниям безучастен. Кажется, это процесс односторонний. Но так ли это? Есть два понятия: вера и религия. Религия (от лат. religio – соединять, связывать) – это то, что связывает человека с Богом, некий союз между Богом и человеком, в основе которого лежит любовь. Естественно, религия возникает там, где есть обращенность человека к Богу и где он получает ответ. Эти отношения мы называем религией. А религиозным человеком мы называем того, кто находится в постоянном диалоге с Богом, живет по заповедям, и одновременно это верующий человек.

У каждого своя встреча с Богом, свой путь, и мне очень нравится образ верующего, который есть у апостола Павла в Первом послании к Коринфянам. Он сравнивает людей, стремящихся к богоподобию, с бегущими на ристалище: «Не знаете ли, что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить» (1 Кор. 9, 24). И вот в этом, если можно так выразиться, забеге универсальных рецептов нет, но два общих совета, пожалуй, сформулировать можно.

Первый: «Надо всегда искать Христа, а не Христовых». Потому что всегда, когда человек начинает искать не Христа, а Христовых, то есть людей, его будет ждать и разочарование, и опустошение.

Что же значат эти слова: «искать Христовых»? Это значит обращать внимание на внешнюю форму, на внешнее проявление религиозности, и такое подражательство, я бы сказал жестче – обезьянничество, вытесняет внутреннюю суть богообщения. Человек индивидуален, и внутренняя духовная жизнь, несмотря на существование общих законов, тоже индивидуальна. Да люди-то разные, и темперамент у всех разный. Главное, чтобы сердце горело любовью, а проявляться индивидуальность может по-разному.

Второй совет: не надо искать своих состояний, надо искать Христа. То есть состояние умиления или какой-то благостности – тоже только формы проявления духовной жизни, и искать их – путь тупиковый.

Надо стараться быть внутренне причастным, например, к тому, что происходит в храме. Есть такое явление, как вера через слышание. Надо научиться слушать и слышать. Если какие-то моменты и отвлекают, то на них не стоит обращать внимания: естественно, что когда идешь к Богу, то на пути встречаешь искушения.

Заповеди – только пункты плана или все же нечто большее?

Заповедей десять, они почти всем известны, о них каждый день человек вспоминает. Измена, воровство, предательство, ложь – эти слова стали почти дежурными. Но все наши понятия выросли из заповедей. Приходящему в церковь человеку как бы не нужно заново им учиться, он и так знает, что они есть. Отношение к ним часто механистическое. Но ведь они так глубоко действуют в человеке, что если бы он понял, как – стало бы страшновато.

Что происходит с человеком, когда нарушается заповедь? Например, супружеская измена. Когда возникают интимные отношения, возникает и новая жизнь. В этот момент происходит соединение и душ. На каждой душе возникает отпечаток этого действия. А что делает грех? Когда произошла измена, но супружеская жизнь продолжается, то отпечаток уже ложится и на душу близкого, который рядом, который не согрешил. Так происходит внедрение в семейную жизнь того, что начинает разрушать ее целостность.

Или заповедь «не укради». В нашем мире достаточно юридических законов, которые описывают эту заповедь. Казалось бы, тут все очевидно. Но ведь есть масса вещей, которые формально человеческими законами не преследуются, но парадокс в том, что эти поступки, являясь грехом, нарушением заповедей Божиих, имеют последствия для огромного количества людей. Например, ситуация, когда в результате некоторых экономических действий тысячи людей остались без ничего. Когда все сбережения, которые были на книжках, мгновенно превратились в пыль, хотя формально никакие законы не были нарушены.

Часто у вновь пришедших возникает вопрос: достаточно ли буквально соблюдать заповеди, чтобы прийти к Богу? Вот что говорит Евангелие по этому поводу. У евангелиста Луки есть притча о мытаре и фарисее, рассказанная Самим Христом (Лк. 18, 10–13): «…два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь». Фарисей – человек, притязавший на святость, всеми уважаем, он гордо стоит в первых рядах и всем своим видом показывает свою праведность. «Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю», – говорит он. А мытарь, сборщик налогов, человек, всеми презираемый – мытарей считали притеснителями, людьми грешными, нередко им даже не позволяли входить в храм, – так вот, мытарь приходит к Богу с осознанием своей греховности. Он, стоя вдали, не смея даже поднять глаз на небо, твердит только одну молитву: «Боже! будь милостив ко мне, грешнику!». Она так и называется молитвой мытаря, и в ней отражено то состояние души раскаявшейся, которое и должно быть у человека, если он желает избавиться от греха. Мытарь, понимая свою греховность, обнажает перед Богом душу и просит Его о милосердии. И Христос говорит, что Бог его прощает. А фарисей уходит непрощенным: соблюдая все заповеди, он формально чист, но своим поведением он пытается поставить закон выше самого Бога. Он пытается сказать, что своей праведностью он сам себя и спасает, по сути, пытаясь вступить с Богом в сделку – мол, я Тебе сделал, а теперь сделай и Ты мне. Как будто они с Богом равны!

Но ведь мы спасаемся не своими заслугами перед Богом, не формальным соблюдением закона, а благодатью Христовой. И смотрите, буквальное соблюдение заповедей привело к тому, что фарисей впал в грех гордыни и осуждения. Есть два состояния – когда человек совершает что-то из любви к Богу, и когда он, подобно фарисею, делает это ради себя. Такие люди были и в евангельские времена, есть они и в нашей жизни. Например, один постится, и очень истово, а другой, по немощи своей, не может. И тот, кто постится, начинает осуждать второго. Но ведь как только он осудил ближнего, он все перечеркнул. Потому что впал в тонкую разновидность греха, которая называется «прелесть» – он прельщен сам собой. И если человек, совершающий обычные грехи, еще может увидеть их и прийти, как мытарь, к покаянию, то «прелесть» характеризуется тем, что человек не различает, что находится в греховном состоянии. Ведь формально он делает все правильно. И еще «прелесть» предполагает, что человек находится в осуждении кого-то.

Один благочестивый подвижник перед смертью сказал: «Я не имел больших подвигов, но единственный подвиг я совершил – я никогда никого не осудил». Достичь такого – высокая степень совершенства. Ведь суд в духовных основах жизни – это попытка встать на место Бога.

Есть очень тонкий с точки зрения духовного осмысления момент: «прелесть» фактически уводит человека от Бога к дьяволу, потому что, помните, и Денница также искусился. И еще, в ситуации, когда одному прощается, а другому – нет, важно понимать, что на все это воля Божия! Спасение – это не вопрос человеческой заслуги, спасает не закон, а Христос. И если бы мы сами, исполняя закон, приходили бы к Богу, то, казалось бы, и Бога не нужно было. Иногда говорят, что вот такая-то идеология взяла все христианские заповеди, но нет, этого еще недостаточно, потому что при этом нет Бога, спасающей силы благодати, а ведь только она и может совершить перемену всего существа человека.

Особенный дом, где ближе Небо

Храм – это дом Божий, это небо на земле. В Ветхом Завете есть история о том, как праотец Иаков «пришел на одно место, и остался там ночевать, потому что зашло солнце. И взял один из камней того места, и положил себе изголовием, и лег на том месте. И увидел во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот Ангелы Божии восходят и нисходят по ней. И вот, Господь стоит на ней и говорит: Я Господь, Бог Авраама, отца твоего, и Бог Исаака; [не бойся]» (Быт. 28, 11–13). И дальше Бог разговаривает с Иаковом. Пробудившись ото сна, потрясенный Иаков говорит: «…истинно Господь присутствует на месте сем; а я не знал! И убоялся, и сказал: как страшно сие место! это не иное что, как дом Божий, это врата небесные. И встал Иаков рано утром, и взял камень, который он положил себе изголовьем, и поставил его памятником, и возлил елей на верх его. И нарек [Иаков] имя место тому: Вефиль» (Быт. 28, 16–19), что значит Дом Божий. Кстати, и сейчас при освящении закладного камня при строительстве храма используется елей.

Для того чтобы жить полной церковной жизнью, нужно знать о внутреннем устройстве храма. Ведь даже тот, кто бывает в церкви от случая к случаю, понимает, что все здесь и не случайно, и глубоко символично.

В ветхозаветной книге Исход рассказывается о том, как Бог повелел Моисею устроить скинию, то есть святилище в виде шатра, где, как Бог сообщил Моисею, «буду открываться вам, чтобы говорить с тобою» (Исх. 29, 42). То есть устройство храма было определено Богом Отцом, это был дом Божий, и все внутри было по замыслу Божьему.