Первозданная - De Ojos Verdes

процентов, — замолкаю, взглянув на мужчину. — Вы, так понимаю, не очень давно участвуете в государственных тендерах?

— Да.

Вздыхаю, собираясь с мыслями, чтобы объяснить попроще:

— Смотрите, — показываю образцы, — по закону вы предоставляете два вида соглашений: первое — по части самого договора в размере десяти процентов, если вдруг откажетесь в дальнейшем его выполнять, второе — по части качества в размере пятнадцати процентов, если товар не соответствует заявленным характеристикам. Понимаю, немного запутанно, но попытайтесь вникнуть.

— Понял, пропустил этот момент, — кивает мужчина. — Привезу после обеда.

Искренне улыбаюсь, удивляясь, насколько быстро до него дошло. Раньше мне приходились по несколько раз долдонить одно и то же, чтобы человек напротив вникнул в суть. Проблема в том, что все хотели заработать денег, но никто не хотел разбираться с витиеватостью государственных закупок. В итоге ежедневно бюджетные учреждения стопками направляли жалобы в соответствующую инстанцию. Люди настолько ленивы и безалаберны, что не читают хотя бы Приглашение на участие, не то, что правовые акты. И часто процедура проходит на уровне дискотеки в колхозе. В процессе задают тупейшие вопросы или совершают примитивнейшие ошибки в заполненных заявках на участие. Заседания иногда напоминают мне театр абсурда.

— Лиль, тебе помочь? — обращаюсь к коллеге, заваленной бумагами.

Уставшее лицо девушки так и молит об этом. Она жалобно вздыхает и разводит руками. Мол, что с этим поделать.

— Сколько организаций? — подхожу, склоняясь к журналу. — Двадцать три! Обалдеть!

— Да, хозтовары это мое проклятие. Всегда полно участников, а ценовые предложения отличаются по три копейки, глаза устают сравнивать всё по пятидесяти позициям.

Сочувственно улыбаюсь, вспоминая себя в аналогичной ситуации, но с меньшими масштабами. Перемещаю свой стул к ней и присаживаюсь. Беру в руки внушительную стопку, распределяя по названиям.

— Давай, так. Я буду диктовать, ты вводи. Потом перепроверим. Так продуктивнее и меньше ошибок. У меня пока все равно нет важных дел.

— Ой, Сат! — Лиля практически с щенячьим восторгом мелко покачивала головой. — С меня кофе с вкусняшками в обед.

Улыбаюсь ей, и мы окунаемся в водоворот цифр. Вопреки ожиданиям, к перерыву не успеваем обработать данные всех заявок. Но девушка предлагает сделать передышку и подкрепиться.

Размышляя о выборе заведения, выходим из здания, кутаясь в верхнюю одежду. Странно, но в этом году апрель в Ереване неожиданно холодный. За семь лет я такого не могла припомнить. Обычно в это время мы уже ходили совсем по-летнему.

Следом идут другие проголодавшиеся работники Министерства, и я слышу голос Луизы, ощущая раздражение. До сих пор не могу забыть сцену ревности двухнедельной давности. Для меня это неприемлемое выражение эмоций в присутствии посторонних. Ну, осталась бы с ним наедине, и решили бы вдвоем, что у вас за бум. Зачем впутывать меня?

Лиля тянет меня влево, прибавляя шаг.

— Сегодня устраиваю себе читтинг, — предвкушающее скалится.

— Это когда на диете позволяешь себе один день пиршества? — не сдерживаю смешок.

— Да-да! Ты в теме?

— О, Боже! Нет! — возмущаюсь. — Диета и я — жизненно несовместимые понятия.

— По тебе и не скажешь, — пускается красноречивым взглядом в путешествие по моей фигуре в плаще.

Лишь пожимаю плечами. Мне по этому поводу и сказать нечего. Странным образом я себя принимала в любом виде и не гналась за мнимыми идеалами. К тридцати годам окончательно убедившись, что важна только гармония. С собой. Именно с собой.

Я уже знаю, что мы с Лилей подружимся, мне нравится ее простой незатейливый нрав, немного лукавые янтарные глаза и рыжие буйные кудряшки. Лицо у девушки добродушное, кругленькое, она напоминает подростка, а не мать двоих детей в свои двадцать семь лет.

За время зачисления в новый штат я привыкла к сотрудникам нашего отдела, отмечая, насколько мы все разные. Нас было двое молодых парней и две девушки. Мальчики напоминали амбициозных петушков, которые только-только должны возмужать. Юмор искрил, шутки лились нескончаемым потоком. И что меня поражает, они все очень грамотные специалисты, как и подобает работникам такого учреждения. И это редкость!

Умиротворенные, немного раскрасневшиеся от постоянного смеха, мы с Лилей подступаем к дверям ровно без пяти два. Часть посетителей и служащих стоит под козырьком, ожидая окончания обеда. Приходится протискиваться.

— Здравствуйте, Торгом Ашотович! — бодро здоровается моя рыжая напарница.

Я поворачиваю голову, наблюдая, как длинные мужские пальцы, сжимают протягиваемое охранником удостоверение. И на мгновение рука его зависает в воздухе. Но потом быстро опускается к карману пиджака, где тут же и исчезает красная корочка.

— Здравствуйте, — повторяю на автомате за Лилей и отворачиваюсь после короткого кивка мужчины.

Когда мы приближаемся к турникету, Адонц уже исчезает.

— Я его боюсь! — щебечет Лиля, свисая с моего локтя, пока шагаем по коридору. — На него все молятся. Он самый-самый. Даже своего отца превзошел. Ты знаешь, он около года был лицом, рассматривающим связанные с закупками жалобы[1].

Молча перевариваю информацию, прекрасно осведомленная, какое впечатление этот человек производит на окружающих. И злюсь. Злюсь. Бесконечно злюсь. От осознания, что я ничего, по сути, о нем и не знаю.

— Надо быть внимательнее! Это тебе не шарашкина контора! Не знаю, где ты там до этого работала! Думаешь, у меня дел других нет, как проверять твои ошибки?!

Я даже не успела снять пальто, а проворная Луиза, вошедшая следом за нами, феерично швырнула какой-то договор на мой стол, с победным высокомерием скрестив руки на груди.

Игнорируя ее расчленяющий меня на куски взгляд, я спокойно повесила верхнюю одежду, после чего ободряюще посмотрела на побледневшую Лилю и улыбнулась ей. Мальчиков в кабинете не было, они привычно опаздывали. Значит, буду говорить, не сдерживаясь.

— Я понимаю, что ты очень занята, — беру файл в руки, не глядя на нее. — Именно поэтому и спустилась сюда самолично, устраивая сцену. А ведь могла через mulberry[2] сделать соответствующие записи. Поверь, Луиза, там бы их увидело больше людей. И твоя задумка опозорить меня прошла бы на ура.

Поскольку крыть ей нечем, она молчит, а я просматриваю заметки. Мне кажется, девушка не особо удовлетворена, ведь я не стала скандалить.

Через какое-то время беззвучно усмехаюсь и смотрю ей прямо в глаза. Мы обе знаем, что это не моя работа и не мой контракт. Он вообще не по закупкам. А так называемые «ошибки» — сплошь орфографические. И их тоже сделала не я. Мне поручили заняться его изучением с целью выявления возможных нарушений по нашей части, но я так и «отрапортовала» — этот случай исключительно стезя юридического отдела.

Пробегаюсь по последней странице и отрываюсь, поднимая насмешливый взор на нее и красноречиво выгибая бровь. Луиза поджимает