Сон океана - О. Влади

Девушка с легкостью и быстротой отражала его удары, ее движения были точны и отчеканены, взгляд сосредоточен и насмешлив, казалось, она не сражалась, а танцевала.

«Бог мог», – подумал Нарат, – «а какова она в постели…». И его защемило чувство ревности ко всем мужчинам, которые у нее возможно были. Он пытался сосредоточиться на мече, но его мысли то и дело улетали в другом направлении.

Принцесса улыбалась и один раз подмигнула принцу, когда ее меч рассек его кафтан по плечу, это еще сильнее его зажгло. Их Акинак перешел в танец страсти, удары наносились со всей силой, движения были быстры и наполнены энергией, наблюдавшим уже казалось, что между этими двумя сражение идет за что-то очень личное, касающееся только их одних и весь мир для них перестал существовать.

Тем временем, синеокая подошла к Равшану и встала рядом. Принц чувствовал прохладу ее тела и мягкость дыхания, он застыл, боясь, что если он пошевельнется, то мираж рассеется.

– Я предлагаю, когда все закончится, всем вместе искупаться в этом чудесном озере, это снимет напряжение и померит нас, – тихо произнесла она, блеснув взглядом. – А то мы как-то неправильно начали нашу историю…

Равшан только и смог что кивнуть в ответ.

Нарат уже стал уставать, а принцесса была также свежа и легка. Его мысль о том, что все закончится быстро, казалась для него уже смешной. У него было несколько ощутимых царапин по спине, срезаны ножны с пояса и оторван рукав, в один из моментов он потерял второй меч. Он не мог понять технику боя принцессы, а вот она, казалось, его уже изучила прекрасно. Вдруг незнакомка резко отпрыгнула назад, оттолкнулась от большого камня и, с легкостью перевернувшись в воздухе, приземлилась за принцем спиной к нему. Затем разбежалась, еще раз оттолкнулась от противоположного осколка скалы и, в тот момент, когда принц пытался повернуться к ней, сбила его с ног, нанеся рукояткой кинжала удар ему в голову, а когда тот упал, приставила клинок к его горлу.

Нарат лежал на земле, не понимая, как это получилось, хотя для него это было уже не важно, она победила, и он принадлежал этой самой прекрасной на свете женщине. Он развел руки и рассмеялся. Вслед за ним улыбнулись братья.

– Принцессы мое вам почтение! – крикнул Гутлеиф, сняв оружие и сбрасывая одежду. – Предлагаю все-таки искупаться!

Принц побежал к озеру, к нему со смехом присоединились Равшан и синеокая незнакомка.

Нарат же продолжал лежать на земле и восхищенно разглядывал стоящую над ним принцессу:

– И как же зовут мою повелительницу?

– Соломея, – задумчиво ответила девушка и вставила кинжалы в ножны.

Болдр

Сквозь листья деревьев мягко просачивался свет, играя солнечными зайчиками на тропе. Лошади шли медленно, мягко и беззвучно ступая, чтобы не создавать лишнего шума в замершем в ожидании лесе. Болдр любил тишину, и сейчас погрузившись в нее, наблюдал за игрой зелени и солнца. Редкий птичий щебет и время от времени появляющиеся мелкие зверки сопровождали принцев в их пути.

Болдр оглядел братьев. Риваль был хмур и задумчив, ему не нравилась их затея, он считал, что нужно было взять с собой больше людей и окружить лесной домик плотным кольцом. Даррелл же в противоположность ему был в приподнятом настроении и его глаза блестели ожиданием предстоящей встречи.

Сколько раз они надеялись на эту встречу. И сейчас, когда осталось совсем недолго, Болдр волновался, что что-то может помещать. Его тревожило и то, что они могли опять ошибиться или то, что она могла опять уйти.

Они скучали по ней, конечно не так как отец, но им недоставало ее и, больше всего, угнетала неизвестность. Смерть близкого, когда ты понимаешь, что произошло, хотя и не принимаешь факт случившегося, когда ты видел его тело, ощущая его холод и отстраненность, или дотрагивался до него, ловя последнее дыхание его жизни, все это, так или иначе, фиксирует факт произошедшего. Со временем принимаешь или привыкаешь к мысли, что его нет. Самая худшая из трагедий, когда ты не знаешь, что произошло, когда неизвестность случившегося заслоняет все мысли и события, когда не можешь ответить на свои вопросы, а самое главное, когда ты не знаешь, стоит ли надеяться, печалится или злиться, когда отчаяние и беспомощность поселяются в твоей душе вместе с надеждой.

Так было с Силайн…

Утром по традиции перед охотой они собрались в тронном зале. Силайн в очередной раз была обижена на Короля, что тот не берет ее с собой. В последнее время этот разговор также стал традиционным.

– Я здесь как в клетке, – высказывала она, – но почему и как долго это будет продолжаться?! Мне ничего не угрожает и, тем более, я буду рядом с тобой!

– Можно я буду сам решать – угрожает или нет тебе что-то, – спокойно ответил Рауль. – Идет война, а ты самое уязвимое наше место.

– Ну, действительно, мам, мы хотим просто развеяться и отдохнуть, а когда ты рядом, мы будем только напряженно за тобой наблюдать, – добавил Риваль.

– Вот оно как! И с каких это пор за мной нужно наблюдать! Это за вами нужно следить, чтобы друг в друга не попали!

– Ты не поняла меня, мы будем волноваться, если вдруг ты исчезнешь из вида. Ты не сможешь постоянно быть на глазах. Я знаю тебя. Тебя потянет что-нибудь где-нибудь посмотреть. Лес, конечно, принадлежит нам, но мы до сих пор не знаем, кто убил Атаназа.

– Риваль, мы этого не знаем точно, возможно он жив. В любом случае, это не повод меня здесь запирать. Я устала быть постоянно под присмотром. Вы контролируете каждый мой шаг. Так нельзя! Я… я просто хочу выехать из этих стен!

– Хочешь, я останусь с тобой, – предложил Болдр.

– Хочу, – ответила она, понимая бесполезность дальнейшей дискуссии.

Болдр улыбнулся. Каждый раз Силайн начинала этот разговор, как будто проверяя решимость Короля, затем кто-то из принцев, предлагал ей остаться и она с радостью, или с обреченностью, соглашалась.

– Ну, вот и хорошо, – обрадовался Король. – Мы отправимся недалеко, до озера и обратно, к вечеру будем в замке. Вы можете подготовить к нашему приезду небольшой пир, с музыкой и красивыми девушками. С теми, кого привез недавно Даррелл.

Даррелл подмигнул Болдру, поцеловал Силайн и вышел, за ним последовал Риваль.

– Ну, пойми, ты самое дорогое, что у меня есть. Мне спокойней, когда ты в замке, в окружении стражей. Будут времена, когда мы будем вдвоем охотиться или отправимся путешествовать. У нас с тобой еще столько интересного впереди. Потерпи немного, война подходит к концу.

Король взял ее лицо в ладони и поцеловал.

– Я все-таки настаиваю, что бы ты короновалась, – добавил он, поправляя ножны.

– Мы обсудим это позже.

– У нас трое принцев, а ты продолжаешь откладывать этот разговор.

– Но какой смысл в этой коронации, я и так твоя.

– Да ты моя королева, но я хочу, чтобы тебе присягнули на верность и остальные таарвиты.

– Хорошо, когда закончиться война, и мы соберем первый бал, тогда все присягнут тебе и мне, – с улыбкой согласилась Силайн и, обняв Рауля, добавила, – мы это уже обсуждали.

Король задумчиво посмотрел ей в глаза, поцеловал и, махнув головой Болдру, вышел из комнаты.

Дальше день шел в привычном распорядке. Проводив Короля и принцев, Болдр и Силайн провели пару спаррингов на мечах. Силайн один раз выиграла и один проиграла, но Болдр знал, что во второй раз она уступила, потому что хотела побыстрее закончить и остаться наедине со своими мыслями. Она еще сердилась, что ее не взяли на охоту, в этот раз дольше, чем обычно. Принц не стал настаивать, ему самому хотелось быстрее заняться подготовкой маленького вечернего праздника, все детали он уже прокрутил в голове, и ему не терпелось раздать необходимые распоряжения.

Поцеловав Болдра, Силайн отправилась в оранжерею, немного поухаживать за своими питомцами – коллекцией роз и орхидей.

Он часто вспоминал этот момент во всех деталях, и сейчас память вернула его туда вновь – уходя, Силайн оглянулась и улыбнулась, и принц привычно заворожено залюбовался ею. Ее голубые глаза, ясные как небо в солнечную погоду, светились добротой и нежностью. Длинные пшеничного цвета волосы выбились во время спарринга из косы и небрежно торчали, завоевывая свободу, но это не портило ее, а наоборот придавало особое очарование. Такой она была редко. Обычно прическа Силайн была тщательно уложена, и каждый волосок четко находился на своем месте, глаза смотрели бездонным взглядом, холодным и пронизывающим для посторонних и более теплым, но не менее внимательным для своих родных. Когда Болдр был маленький его пугал ее взгляд, он не мог понять, что в нем таилось, как будто бы она пыталась проникнуть в его сущность и отыскать там, что-то потерянное или подозрительное. Но повзрослев, он увидел в нем глубокую заботу и внимание. Взгляда Силайн боялись, понимая, что она видит всю глубину стоящего перед ней, но принцы научились видеть в его холоде бесконечную любовь, а иногда и искорки смеха или иронии.