Журнал «Вокруг Света» №10 за 1990 год - Вокруг Света

Я оборачиваюсь и словно впервые вижу свою постоянную собеседницу. Тень улыбки в излуке темных губ, четкий абрис скул, безмятежная ясность взгляда — одно лицо с той, чьи черты воспроизвел ваятель Белой Тары.

...Переселение душ и лиц...

...Сохранение культуры и генотипа...

Закручивается новый виток гипотез. И устремляется, словно завершая полный оборот спирали, к научному выводу того вдохновенного астрофизика, который открыл циклическое совпадение пульсации пятен на Солнце и общественных катаклизмов на Земле. «Жизнь Земли,— писал знаменитый ныне А. Л. Чижевский,— всей Земли, взятой в целом, с ее атмо-, гидро- и литосферою, а также со всеми растениями, животными и со всем населяющим человечеством, мы должны рассматривать, как жизнь одного общего организма».

Евгений Пронин, доктор филологических наук

Хэммонд Иннес. Конкистадоры

Окончание. Начало см. в № 8 , 9 /90.

Поход Писарро

Писарро отплыл из Испании в январе 1530 года, но лишь спустя год, в январе 1531-го, экспедиция смогла наконец выйти из Панамы. Три судна — два крупных и одно небольшое, 180 солдат, 27 лошадей, оружие, боеприпасы и пожитки. Отряд был слишком мал, чтобы покорить империю, которая простиралась на тысячи миль в глубь суши до амазонской сельвы. Писарро знал, что вся огромная территория инков покрыта сетью военных дорог, что многочисленные крепости охраняются сильными гарнизонами, а страна беспрекословно повинуется одному самодержавному правителю. Но он надеялся добиться успеха, хотя против него были не только люди, но и сама природа! Неужели его так распирали гордыня и жажда злата, что он отказывался видеть, сколь безнадежно его положение? Тот же порыв крестоносца в свое время толкал вперед Кортеса. Все письма Кортеса к императору были опубликованы, Писарро не смог самостоятельно прочесть их, поскольку был неграмотным, но он, несомненно, слышал самые подробные истории о завоевании Мексики и, может быть, даже из уст самого Кортеса. Тщеславие и вновь обретенное положение в обществе, вероятно, внушили Писарро, что он вполне способен повторить свершения своего земляка. Очевидно, какую-то роль сыграл и возраст Писарро; он чувствовал, что время уходит, и отправился в свой последний, третий поход, когда ему было под шестьдесят.

Писсаро не был ни дипломатом, ни великим полководцем, как Кортес, но оба были отважны и решительны. Взять, к примеру, первый же поступок, который совершил Писарро в ранге командующего экспедицией.

Капитан Руис отплыл вдоль побережья прямо в Тумбес, но спустя две недели штормы, встречные ветры и течения вынудили его укрыться в бухте Святого Матвея. Испанцы оказались в 350 милях от Тумбеса, и все-таки Писарро сходит на берег и отправляется пешком на юг. Корабли нагоняют его, следуя вдоль побережья. Проведя тринадцать дней в тесноте на борту трех маленьких судов, боровшихся с ветром и непогодой, солдаты были измождены. Кортес в таком положении высадил бы людей на берег, дал им размяться, после чего вновь погрузил бы на суда и направился к намеченной цели. Разумеется, не стал бы он нападать ни с того ни с сего на маленький городок. А вот для Писарро синица в руках, похоже, была ценнее, чем целый журавлиный клин в небе. Поэтому после трудного перехода через полноводные реки области Коакве он разрешил своим солдатам совершить набег на маленький беззащитный город. Им повезло: они награбили золота и серебра на 20 тысяч песо, большей частью в виде грубых украшений. В 4 городе нашлись и изумруды, но лишь немногие, в том числе Писарро и доминиканский монах отец Реджинальдо де Педраса, знали их истинную цену. Писарро променял эту относительно мелкую добычу на возможность застать индейцев врасплох. Сокровища он погрузил на корабли и отправил в Панаму в расчете на то, что, увидев столь быстро добытые богатства, остальные конкистадоры наберутся храбрости и присоединятся к нему. Затем он возобновил продвижение на юг.

Награбить больше не удалось. Немногочисленные деревни, попадавшиеся на пути, были покинуты, а все имущество унесено. Так же, как в Новой Испании, все солдаты носили защитные доспехи из набивного хлопка, а всадники были в латах. Конкистадоры страдали от ужасной жары и тропических ливней. Их кожа покрывалась огромными гнойными язвами. Люди теряли сознание, умирали. Это было самое бестолковое начало кампании, когда-либо задуманной военачальником, и то, что испанские солдаты дошли до залива Пуаякиль, красноречивее всего свидетельствует об их стойкости.

Остров Пуна, судя по всему, мог стать подходящей базой. Его воинственные обитатели враждовали с Тумбесом, лежавшим всего в тридцати милях от высокогорной южной оконечности острова. Поскольку испанцы оказали им знаки дружбы, Писарро смог, воспользовавшись бальсовыми плотами, перевезти на остров весь свой отряд. Остров был большой и лесистый, здесь можно было не опасаться внезапного нападения. Писарро устроил лагерь и стал ждать подкрепления. Во время похода на юг к нему уже присоединились два корабля. Первый привез королевского казначея и других чиновников, не успевших примкнуть к экспедиции, когда она отплыла из Севильи. Второй — 30 солдат под началом капитана Беналькасара.

Почти все поступки Писарро на этом этапе свидетельствуют о тугодумстве и недостатке воображения. Из Тумбеса прибыли индейцы, и хотя Писарро знал, что они — заклятые враги обитателей Пуны, он принял их в своем штабе. А потом, когда два его переводчика, бывшие с ним в Испании, предупредили Писарро, что вожди Пуны собрались на совет и готовят нападение, он тотчас же окружил их на месте встречи и выдал жителям Тумбеса. Итогом стала кровавая резня, приведшая к восстанию, которое он так старался предотвратить. На лагерь напали несколько тысяч воинов Пуны, и испанцам пришлось искать убежища в лесу. Потери были сравнительно небольшие: несколько убитых, да брат Эрнандо Писарро был ранен дротиком в ногу. Однако впоследствии лагерь подвергался настырным партизанским атакам. Всего этого можно было избежать, проявив немного такта и элементарное понимание чувств, которые испытывали индейцы Пуны.

В конце концов пришлось эвакуироваться с острова, и когда прибыли еще два корабля с сотней добровольцев и лошадьми (кораблями командовал Эрнандо де Сото), Писарро почувствовал, что у него достаточно сил, чтобкс перебраться на материк. Судя по всему, тумбесцы уже раскусили его, но почти не противились высадке испанцев, а то сопротивление, которое все же было, быстро подавил Эрнандо Писарро с конницей. Основной отряд пересек залив на двух судах, которые впоследствии, вероятно, ушли на хорошо укрытую якорную стоянку, известную ныне под названием Пуэрто-Писарро и расположенную в нескольких милях к юго-западу от современного города.

Наконец испанцы попали в Тумбес — город, где, как гласила легенда, жили Девы короля-Солнца, где в садах висели золотые фрукты, а храмы были облицованы золотом и серебром. Однако действительность оказалась совсем другой. От города не осталось ничего, кроме крепости, храма и нескольких зданий. Люди, которые проплыли семьсот миль, а затем прошагали еще триста по ужасным болотам, продирались сквозь заросли ризофоры и джунгли, постоянно подбадривая себя видениями золотого города. Они были потрясены, когда их взорам предстали жалкие развалины. Трудно сказать, что чувствовал сам Писарро — перуанцы, перерезавшие у него на глазах плененных военачальников Пуны, должно быть, объяснили ему через переводчиков причины своей кровожадности и мстительности. И хотя он лишился возможности быстрого обогащения, которую сулило разграбление Тумбеса, зато, как оказалось, получил нечто гораздо большее — ключ к завоеванию страны.

Любой военный, изучивший кампанию Писарро, наверняка позавидует его удачливости. Попытайся он захватить Перу во время одной из предыдущих экспедиций, наверняка ничего бы не вышло. Если б его не продержали год в Испании, он бы убедился, что Перу — слишком крепкий орешек для отряда, которым командовал. Он прибыл в Тумбес как раз тогда, когда в силу случайного стечения обстоятельств появилась возможность завоевания страны инков. Территория была раздроблена, но готова вновь покориться одному правителю. Это Писарро выяснил, когда расспрашивал о причинах столь плачевного состояния города. Разрушение его было делом рук островитян с Пуны. По словам перуанцев, король-Солнце — Инка Уаскар, был слишком занят войной со своим братом Атауальпой, чтобы оказать городу необходимую помощь. Он даже отозвал из крепости гарнизон.

Борьба за власть завершилась незадолго до высадки Писарро в Тумбесе. Атауальпа победил, и его войско пленило Уаскара. Узурпатор из Кито стал Инкой (верховным правителем), но это вовсе не значило, что жители Тумбеса и других районов, поддерживавших Уаскара, одобряли смену правителя. Создалось положение, очень похожее на то, благодаря которому Кортес получил возможность покорить Мексику. Однако Писарро не надо было прилагать усилий — он пришел на готовое. Империя инков была раздроблена.