Каникулы в Бухаресте - Таисс Эринкайт

– Чертенок добровольно уступила тебе символ власти, то бишь руль? – не поверила маленькая вредина. Я неопределенно хмыкнула и завела мотор. Путешествие начиналось.

Лика

На парковой скамье сидел мужчина.

Лика остановилась в тени деревьев, не спеша нарушать уединение незнакомца. Он совершенно не выглядел одиноким, наоборот, вряд ли этот человек нуждался в чьем-то обществе. Мужчина задумчиво смотрел, как плакучие ивы полощут длинные ветви в воде небольшого пруда. Он едва заметно хмурился, видимо, размышляя о чем-то не очень приятном, а Лика украдкой любовалась им. Молодой, не старше тридцати, с резковатыми, но правильными чертами лица, черноволосый и темноглазый незнакомец был из той самой породы, о которой женщины с придыханием говорят: «Ах, мерзавец!» В жизни у Лики с такими типами никогда не складывалось, а потому и обольщаться не стоило. Но сейчас она спала, и могла позволить себе небольшую слабинку.

Чертенок знала, что все вокруг нее – не реально. Ее окружала привычная магия, позволяющая свободно ходить по этому странному, зыбкому миру – сновидениям, изменять его, пусть и в мелочах. Вот и сейчас, стоило ей пожелать, и на поверхности пруда распустились крохотные желтые кувшинки, которые девушка так любила.

Мужчина вскинул голову и резко обернулся, посмотрев прямо на Лику. В темных, тепло-карих глазах мелькнула насмешливая искорка.

– Опять ты? Ну здравствуй.

Он похлопал ладонью по скамье, приглашая садиться рядом. Чертенок благосклонно кивнула и присела на приличном расстоянии от него. Стало немного неловко, что она вторглась в чужой сон. Впрочем, не в первый уже раз.

Ее знакомый незнакомец… Имени мужчины она так и не узнала, он каким-то образом исчезал, стоило девушке начать задавать вопросы. Может быть, заставлял себя проснуться? Виделись они нечасто, вот так же, в снах. Впервые это случилось примерно год назад. Правда, тогда картина его сна была отнюдь не такой идиллической – какие-то катакомбы, темные влажные стены, спертый воздух… Лика испугалась, внезапно оказавшись в чужом кошмаре и от неожиданности не сумев сразу выбраться. Тогда ее спас будильник, но потом она еще не раз вспоминала увиденное. Это было… грязно – заглянуть в чужую голову и увидеть там то, что подсовывает подсознание, когда разум спит. Лучше бы ему котятки какие-то снились, что ли?

Во второй раз они увиделись в маленькой венской кофейне. Брюнет задумчиво потягивал кофе, то и дело поглядывая на часы. Мужчина ждал кого-то, и явно не Лику. Когда ведьма нахально подсела к нему за столик, он даже немного растерялся. В таком духе их «знакомство» и продолжалось: Лика вваливалась в сны человека, которого (она прекрасно отдавала себе в этом отчет) никогда не увидит в реальности, и почти в полном молчании оставалась с ним рядом. Внимания на девушку брюнет обращал не больше, чем на присевшую рядом бездомную кошку. Это одновременно и печалило, и радовало – ведь не прогоняет же.

Сегодня он не задержался. Совсем скоро мужчина поднялся со скамейки и вежливо, но равнодушно попрощавшись, пошел прочь по парковой аллее. Лика провожала его взглядом, пока широкоплечая фигура не скрылась за поворотом дорожки. Больше здесь делать было нечего – чужой сон начинал выцветать, как старая фотография на солнце. Но возвращаться Лике еще не хотелось, и она поспешила уйти от пруда, пока создавший его человек не проснулся. Дорога сновидений вела ее дальше, позволяла чувствовать себя легкой и свободной, словно парящее в потоках ветра перышко. Это в реальности она была слабенькой ведьмой, здесь же Лике было подвластно все. Кроме падающей с моста машины…

Настроение резко испортилось. Вторя ему, переменилась погода в иллюзорном мире – пошел затяжной холодный дождь, какой бывает в Киеве где-то в середине ноября. Зябко поведя плечами, ведьма постаралась проснуться. От легкости и светлой грусти, что подарила ей встреча с незнакомцем, не осталось и следа. Вот только сны не спешили отступать. Лика раздраженно тряхнула головой, чувствуя, как по шее начинают стекать ледяные дождевые капли, – сон был совсем как реальность, и найти отличия еще надо было постараться. Мокрые пряди потемневших каштановых волос прилипли ко лбу, упали на глаза, закрывая обзор. Но она все равно увидела…

Ледяная глыба размером с хороших дом покрылась тонкими, в волосок, трещинками. Она бесконечно долгое мгновение оставалась целой, а потом взорвалась изнутри, обдавая округу бритвенно-острыми лезвиями осколков и снежного крошева. В глубине шевельнулось что-то большое и темное, и Лике показалось, что она увидела крылья…

Картина вдруг изменилась. Гела Снежная, подруга Лики, падала с огромной высоты. Светлые волосы девушки бешено трепал ветер, в бирюзовых глазах бился ужас. Это длилось не дольше мгновения, сновидица даже не успела вскрикнуть, как Гела исчезла. Ее место занял какой-то мужчина. Красивый, даже, пожалуй, интересней ее знакомца из снов, но какой-то жуткий – глаза без зрачков и радужки, залитые непроглядной чернотой, как у творящего заклятие темного мага. Лишь где-то в их глубине Лике почудились отблески огня, словно он смотрел на далекий пожар. Черная татуировка на виске, похожая на резную снежинку или паутину…

Мужчина исчез, как до этого Гела, оставив за собою лишь смутное ощущение грядущих неприятностей. Лика поежилась, но постаралась как можно лучше запомнить увиденное. Мало ли, вдруг это было видение, а не просто шалости подсознания? А потом мир сновидений наконец-то потускнел, и девушка с облегчением проснулась. В реальности у нее болела спина, правое плечо немилосердно затекло, Лика лежала в неудобной позе. Над ухом тихонько мурлыкала знакомая мелодия, играл собственноручно записанный для магнитолы диск с саундтрэками из фильмов. Для магнитолы?

Резко вскинувшись, ведьма едва не слетела с заднего сидения на пол. Возмущенный вопль после сна не получился, больше походя на рассерженное бульканье, но ее услышали.

– Доброе утро, – весело поздоровалась ведущая машину Огонек. То, что за окном царит непроглядная темень, огненную не смутило. Лика показала ей кулак, уже догадываясь, почему подруга за рулем, и по какой причине самой ведьме так не хотелось просыпаться. Опоила все-таки, зараза рыжая. Мысленно пообещав себе при случае угостить любимую подругу пургеном, ведьма подобрела и уже куда бодрее поинтересовалась:

– А мы где сейчас?

– Скоро будем на границе.

Чертенок присвистнула, прикинув, сколько проспала стараниями Огонька. Выходило, что никак не меньше шести часов. Одним пургеном подруга точно не отделается.

– Верни руль, – потребовала Лика. Спать больше не хотелось, наоборот, требовалось чем-то занять руки, и родимая баранка для этого подходила как нельзя лучше. К тому же, ведя машину, можно было без спешки обдумать сегодняшние сны. Чем-то они Лике не понравились. Ну и Огнеславу сменить бы не помешало, а то уставший водитель – это бомба замедленного действия.

– Лика, я еще хочу живой до Бухареста добраться! Может, не надо? – донесся с переднего сидения сонный, но от того не менее опасливый голос Мокоши.

– Привет, мелкая, – Лика просияла. – Надо-надо. И вообще, отставить упаднические мысли, лучше вспоминай заклинание отвода глаз, да помощнее.

– Зачем? – младшенькая ведьма сладко зевнула и почесала в затылке, еще больше растрепав сбившиеся волосы.

– А документы у тебя для пересечения границы есть? – Огонек, может, и устала, но мысль Лики уловила на лету.

– Ой, – откликнулась Мокоша и притихла. Видимо, вспоминала.

Огнеслава свернула к обочине и притормозила.

– Учти, если умудришься нас угробить, я тебя с того света доставать буду, – предупредила она подругу, уступая водительское место.

– Поддерживаю, – зевнула младшенькая.

– Не угроблю, но лучше пристегнитесь, – захихикала Лика. Она очень любила свою машину, доставшуюся ей в наследство от сестры – у той их было две. Поначалу, после случившейся трагедии, Лика вообще боялась садиться за руль, но здесь ее выручил Юра. Свояк настоял, чтобы она прошла курсы экстремального вождения, и водил ее на них едва ли не за руку, пока Лика сама не вошла во вкус. Правда, с тех пор с ней опасались садиться в машину уже все остальные – тяжелый джип, который девушка с любовью именовала танком, меньше ста не ездил даже по городу.

– Чувствую себя мазохистской, – жаловалась Огонек, перебираясь на заднее сидение, – ой, как тут тепленько, моя ты радость! Девочки, не будите меня хоть пару часов, я хочу побыть в блаженном неведении относительно того, с какой скоростью мы едем.

Лика согласно угукнула и, лихо вырулив с обочины, притопила педаль газа.

– К утру будем на месте, – пообещала она, выжимая из машинки максимум, который могла позволить себе на незнакомой дороге. С заднего сидения страдальчески застонали, а значит, одобрили.

Гела

Ледяная полярная ночь уже давно вступила в свои права. Миловидная девушка с короткой русой косой и необычным сине-бирюзовым цветом глаз рассматривала свое отражение в оконном стекле. За ним виднелась лишь темнота и крупные хлопья снега.