Точка росы. Версия 1.1 - Джо Смит

машинам ток внутри меня? А когда Эолы заподозрили неладное, облачили и меня, и сами погрузились в толстый розовый пластик. От него меня будет тошнить еще долго — только я еще не знала об этом тогда.

Диск мне так и не вживили. Но через некоторое время приехали люди Обороны, погрузили нас с отцом в бронированную машину — и просто увезли. Попросили Старосту не вмешиваться, а нас — не сопротивляться.

Оазис Эолов оказался совсем новым. Ох, как загорелись тогда глаза у отца! Именно ему и поручили наблюдать за мной. И эта работа, и новая, сверкающая чистотой лаборатория, так не похожая на полевую палатку в Оазисе Зеленых — все это стало его реальностью. А я стала Объектом 104.

План Эолов был прост: исследовать Объект. Перед отцом поставили задачу — выяснить, как Объект смог вывести технику из строя. И он принялся за дело. Не знаю, что там ему пообещали за меня. Просто в один день он забыл, кем был когда-то и что жил в Оазисе Зеленых.

Моя жизнь подчинилась строгому распорядку. Ни о какой свободе больше речи ни шло. Расписание. Тесты. Нагрузки. Проверка возможностей и психических пределов сознания.

Я до сих пор помню, с каким плотоядным взглядом отец натягивал латексные перчатки, как рассматривал меня с отстранённым научным интересом.

Это трогало меня, но не так сильно, как могло бы. Больше всего отбивало желание чего-либо хотеть совсем другое. С того момента, как меня ударило молнией, я все никак не могла отогреть руки. Кончики пальцев стали абсолютно ледяными. Это казалось какой-то жуткой шуткой — иметь возможность испепелять одним прикосновением и быть не в состоянии согреть пальцы.

Отец научился манипулировать страхами «Объекта». Он генерировал для меня молнии и вспышки света. Он вводил мне что-то, от чего я перестала спать. Снова подключал меня к машине, считывающей электрическую активность моего мозга. И был очень недоволен. Приборы больше ни разу не отключались.

После таких проверок меня обычно запирали в белой комнате без окон и включали яркий свет. Но самое главное — оставляли меня в покое. Никаких проводов, никаких препаратов и тестов, никаких испытующих, ожидающих взглядов и приглушенных голосов, никакого пластика. В этой комнате я могла дремать, могла до сухости в горле дуть на свои закоченевшие пальцы. И думать о доме и маме, не опасаясь, что кто-то узнает об этом.

Я вспоминала Оазис Зеленых. Представляла себе, как открываю знакомые ворота с проржавевшим номером, провожу ладонью по полустертым цифрам «104». Вспоминала ночи у костра и то, как мы пели — я, мама с папой — старые песни и как долгими вечерами после отработки создавали с мамой сад камней. Вспоминала, как отец учил меня водить машину — для этого, бог знает где, он откопал древнего железного монстра, расписанного драконами, истертыми от времени, но все еще яркими. От таких воспоминаний слезы против моей воли каждый раз подкатывали к горлу, противно царапая веки — и на этом мой поток воспоминаний обычно прерывался. Когда я в последний раз видела прямые ряды грядок, обычные наши лопаты чиненные-перечиненные мотыги, грабли? Натруженные ладони в мелких мозолях? Когда в последний раз чувствовала вкус зелени, свежий и пряный? Когда ощущала аромат перекопанной земли? Хотя ее и было не так много, больше песка и мертвого камня. Все сгинуло. Оставалась только призрачная пыль от колес машины, она растворялась где-то в пустыне, оставляя мои мысли снов и снова среди тошнотворно белых стен.

***

«Она не влияет на энергию, — рапортовал отец в Совет Эолов. — Боюсь, мы напрасно тратим на нее время и ресурсы». Из «Объекта» я стала разочарованием. Его личным разочарованием! В ту же ночь мне снился сон, отрывочный, будто изрезанный на куски. И это был первый полноценный сон за все время, что я провела в Оазисе Эолов. В моем сне мы были в главном Зале Оазиса Эолов — я, отец и Глава Оазиса. Помню, как мягко светились бронированные окна. Закатное солнце высветило седину в волосах отца. Глава уже откашлялся, чтоб произнести напутственную речь. Он собирался выслать нас. Но не сказал куда. Не успел.

Они шли сплошными мутными рядами. Их рождала Пустыня, и что-то было с ними не так. Что-то было лишнее, инородное в самой структуре людей, в руках у которых были жуткие на вид орудия. Блестели на солнце вкрапления металла там, где должна быть плоть. На концах гибких щупалец, что они несли, мерно покачивались иглы.

Сначала «гости» рвали с крыши что-то хрупкое. Оно падало на землю. Я слышала, как оно звенит, как подошвы мнут это крошево. Завывал самум.

Помню, что во сне, совершенно потеряв связь с реальностью, оглядывалась по сторонам. Хотелось прокричать отцу и Главе Оазиса: «Чего вы ждете?», но рот не открывался. Все пространство стало похоже на вязкое, мерзко тягучее желе, которым меня тут пичкали все время. И я сама застряла в нем. А потом наблюдала, как концы игл, жужжа, протыкают кожу. Отец и Глава Оазиса все падали и падали. Вставали, цеплялись за щупы, за иголки — и снова падали.

«Гости» подбирались ко мне с разных сторон. Щупы жужжали, сводя с ума. Липкое желеобразное пространство стало осязаемым. Оно пробралось в рот, мешая вздохнуть. Я видела этих безликих пустынных людей невыносимо близко от своего лица. А потом проснулась. Вынырнула из вязкого желе. Отдышалась. И пообещала всеми силами избегать сна.

Я уже решила было обратиться к отцу за теми препаратами. Промучившись несколько дней на грани сна и бодрствования, решила сдаться. Решила больше не спать.

***

Отца в его капсуле не было. Меня проводили в главный Зал. Я шла, отсчитывая шаги.

«Только бы не как во сне», — шептала я себе, входя в Зал. Внутри все сжалось. Дыхание перехватило. Но закатное солнце не било в окна. Над пустыней плыл жар полудня. Дрожал воздух, гудели очистители. И я успокоилась.

Глава Оазиса откашлялся, подзывая меня к себе.

— Объект 104, — только и проговорил он, а я уже уловила жужжание. Мне не надо было всматриваться. Я знала, кто идет.

— Объект 104, — продолжил Глава. — Испытания окончены.

— Куда нас теперь? — твердо спросил отец.

— Вас никуда. А ее… — Глава недовольно хмыкнул. — Если объект соизволит уделить мне минутку внимания…

Но я больше не могла дать ему и секунды.

Я наблюдала, как первые «гости», тускло поблескивая коррозийным металлом протезов, уносят панели солнечных батарей. Как и в моем сне. «Так вот что с ними не так!» — вспыхнуло и погасло в моем мозгу. Мерзкий скрип плохо смазанных механизмов, заменяющих некоторым из них руки и ноги, выдернул меня из размышлений.

— Объект 104! — гаркнул Глава.

Стеклянная крошка хрустела под подошвами. Где-то там завывал песчаный ветер.

— Объект 104! — рявкнули теперь в один голос и отец, и Глава оазиса.

Я закрыла глаза. Отключилась от реальности, в которой оба этих человека пытались привлечь мое внимание. Те самые, которые в моем сне стали кровавым месивом.

Мне нужно было сосредоточиться. Ярко всплыли сцены из недавнего сна. Я еще чувствовала запах вязкой красной жидкости. Она бликовала на закатном солнце и горела яркой алой лужицей на белом матовом полу. Я еще слышала, как жужжат щупы. В моем сне. «Они пробьют окна, они уже обошли все блокпосты, они рвут крышу и стены», — назойливо пело в моей голове. «Их протезы, их механические запчасти тела работают слаженно. Они будут здесь через три, два, один…»

Я мотнула головой, раз, второй. Упала кромешная темнота. Ток отделился от моих рук. Кончики пальцев зажгло невыносимым льдом. Я почувствовала, как касаюсь окна. Как не могу больше сдерживать это, как сильное, мощное электричество рвет мои пальцы, как напрягаются все мышцы в теле. И вот я отпускаю все из себя — вверх. И падаю.

«Гости» тоже падали — обугленными кучками на раскаленную землю. Роняли за собой солнечные батареи, валялись в осколках