Рыба-молот - Ольга Морозова

Чёрт, Карл совсем не хотел начинать разговор, оттягивая его, насколько возможно.

Но за внешним спокойствием Вероники скрывалось напряжение. Она хотела знать наверняка. Когда? Когда они поженятся? Когда вместе уедут в Даллас? Она не хотела ждать, она хотела ехать с ним. Эти вопросы не давали ей покоя, и Карл подумал, что она не так наивна, как кажется. Он схватил Веронику за руку, притянул к себе и надел ей браслет.

— Нравится?

— О, дорогой! — Вероника не смогла скрыть восхищения. — Он прекрасен! Мне никто такого не дарил! Спасибо! Ты просто прелесть! Я тебя обожаю! — она щебетала, как птичка, а Карл потягивал виски. В возбуждении Вероника вскочила с койки и подошла к столу, протягивая руку поближе к свету, чтобы лучше рассмотреть браслет.

Краем глаза Карл заметил на столике нож для колки льда. Очень красивый, с необычной ручкой в виде креста. Наверное, серебряный. Тонкий клинок мрачновато блестел в искусственном свете. Нож был несколько великоват для обычного ножа для колки льда. «Наверно, ручная работа, — подумал Карл, — странно, что хозяин оставил его здесь, обычно такие вещи не оставляют случайным арендаторам».

Вероника, закончив наслаждаться браслетом, взяла нож за ручку и задумчиво вертела его в руках, то вонзая в кусок льда, то тихонько покалывая себе палец. Она ждала ответа.

— Да, дорогая, — Карл набрался смелости, — я хотел поговорить. Но боюсь, тебе не понравится наш разговор. Прости, что сразу не сказал тебе. Я помолвлен. У меня есть невеста, она беременна, и мы скоро поженимся. Прости, мне искренне жаль. Но ты очень красивая девушка, ты совсем молода, и, я уверен, скоро забудешь меня и устроишь свою жизнь самым лучшим образом. Прости, мне и правда жаль. — Карл повторял это «прости», как попугай.

Нож застыл на мгновение в руке Вероники. Потом она с силой вонзила его в кусок льда. Она стояла спиной к Карлу, и он не мог видеть выражение её лица. Она молчала.

— Вероника, послушай, Вероника, — Карл заговорил первым. — Давай не будем делать трагедию. Нам было хорошо, и я тебя не забуду. В конце концов, я ничего не обещал тебе. Что ты молчишь?! — Карл начинал терять терпение.

Наконец она ответила глухим бесстрастным голосом:

— Ты говорил мне, что любишь, ты обещал жениться. Я была девственницей. Я католичка. Я обещала родителям познакомить их с женихом. Ты никогда не упоминал о своей невесте. А теперь ты хочешь выбросить меня, как старый пиджак?! — она сорвалась на крик, и повернула к Карлу искажённое от гнева лицо. — Да ты подонок! Я ненавижу тебя!

Она бросилась на Карла, зажав в руке нож для колки льда. Но Карл ожидал чего-то подобного от разъярённой женщины, и перехватил её руку. Он вырвал нож и убрал его себе за спину.

— Давай оденемся и выйдем на палубу. Нам пора возвращаться. Уже темнеет, и мне завтра улетать. Надо собрать вещи и отдохнуть. — Карл стал очень деловит, как будто у них было не романтическое свидание, а деловая встреча. К тому же яхту начинало раскачивать, и Карл подозревал, что начинается шторм. — Поторапливайся, детка, погода портится, наверное, шторм начинается. Не хочу, чтобы мы достались акулам.

Вероника молча натянула платье, надела босоножки. Потом взяла в руки сумочку, и молча покопалась там. Карл уже занёс ногу на ступеньку, когда затылком почувствовал угрозу, и обернулся. Он встретился взглядом с ухмыляющейся Вероникой. Она сжимала в руках пистолет, дуло которого смотрело прямо ему в лицо.

— Ну, что, милый, не ожидал? Ты думал так просто от меня отделаться? Дурачок. Я тебя предупреждала, я не потерплю, чтобы со мной обращались, как с последним дерьмом.

— Господи, Вероника, где ты это взяла? — Карл был ошарашен. — Ты что, собираешься стрелять?! Ты хоть умеешь с ним обращаться? — он пытался шутить.

— Не бойся, милый, я посещала стрелковую школу. Думаю, что не промахнусь. — Она уже не была похожа на наивную девочку, смотрящую на мир широко открытыми доверчивыми глазами.

«Надо же так попасться, — подумал Карл, — да она вовсе не курица, она ястреб. Это я кролик. Она поймала меня, как кролика. Всё так не вовремя. Похоже, от этой стервы не так легко отделаться. Надо попытаться её успокоить, а то ещё выстрелит, чего доброго».

— Окей, дорогая, — Карл поднял руки, — сдаюсь. Можно мне хотя бы сесть? Мне нужно немного выпить. Надо признаться, ты меня удивила. Так что же ты хочешь? Что я, по-твоему, должен делать? Не поведёшь же ты меня к твоим родителям под конвоем? Это просто глупо.

Вероника отошла вглубь каюты, пятясь задом. Она продолжала держать его на мушке.

— Хорошо, садись. Можешь налить виски. Тебе не помешает встряхнуть мозги. Думал, нарвался на очередную дурочку? Прости, Вероника! — она передразнила его. — Садись и слушай, идиот!

Карл плеснул себе немного виски, совсем чуть-чуть, чтобы взбодриться и оценить ситуацию. Ему с трудом удавалось держаться на ногах, потому что яхту болтало всё сильнее. Он выпил виски и сел на койку. Случайно рука его наткнулась на нож, который он отобрал у Вероники. Незаметным движением он засунул его за пояс брюк, просто так, на всякий случай. Это было единственное оружие, которым он мог располагать в сложившейся ситуации. Слабое утешение против пистолета, конечно, но всё же лучше, чем ничего. «Она не так глупа, как хотела казаться, — шевельнулась у Карла запоздалая мысль. — Она знает, чего хочет. Чёрт, надо же было так влипнуть! — Карл ругнулся про себя. — Наверняка эта акула поджидала на пляже доверчивых жертв, тряся своими прелестями, и я, как последний дурак, попался на её удочку! Теперь так просто не выпутаешься. — И всё-таки ему было немного интересно: что она будет делать дальше? Не торчать же им здесь всю ночь. В конце концов, их начнут искать. Аренда оплачена только на вечер, и если утром яхты не будет, владелец поднимет шум. Неужели она не понимает. Нельзя же вечно держать его под прицелом?»

— Что ты задумала, Вероника? Мы же не можем торчать здесь вечно? Смотри, нас бросает из стороны в сторону. Мне нужно наверх, сняться с якоря, убрать парус и завести мотор. Я говорю серьёзно, с океаном не шутят. Нам нужно возвращаться, Вероника! — Карл почти кричал. — Неужели ты не понимаешь? Нас будут искать. Что ты хочешь? Я никуда не денусь с этой посудины. Уж не думаешь ли ты, что я смогу вплавь добраться до берега?

На этот раз его слова произвели на Веронику должное впечатление. Она и сама ощущала толчки, и понимала, что Карл прав.

— Хорошо, иди наверх. Там я всё объясню. — Она махнула рукой с пистолетом в сторону лестницы, и Карл, словно заключённый, вылез наружу.

Стихия набирала обороты. Небо затянуло тучами, начиналась гроза. Ветер рвал парус. Карл быстро поднял якорь, снял парус и завёл двигатель. Потом подошёл к штурвалу, и яхта сорвалась с места. Вероника наблюдала за ним с безопасного расстояния. Она боялась подходить близко, понимая, что Карл всё-таки сильнее, и может лишить её единственного преимущества, отобрав оружие. Наверху Карл немного осмелел.