Коварь - Тимур Рымжанов

— Добрый вечер, — произнес я, достаточно громко, чтобы меня услышали обступающие селяне. Появился еще один коротышка, вышедший из-за стога сена. Этот, оказался ближе всех на тропинке и был единственным, у кого в руках не было факела.

— Добры, — как бы вторя моему тону, повторил он.

На площадке у загона толпились жители поселка. Некоторые из них стянули с рубах пояса и, свернув петлей, набрасывали на шеи собакам. Те в свою очередь утихали и начинали вилять хвостом, оборачиваясь на хозяев.

— Я прошу прощения за беспокойство, заплутал малость, знаете ли, никак к дороге не выберусь. Не подскажите…

— Товарин полег? Пеши? — спросил мужичек насупившись и стал озираться по сторонам. — Мурома? Ясак!

— Простите, я не очень понимаю. Мне бы к трассе выйти, а там уж я как-нибудь сам доберусь.

— Татьей на люду встал, так запричитал! — злорадно ухмыльнулся мужик, потянувшись за вилами у стога.

Староверы — подумал я, но с места не сдвинулся. Если и так, то какие-то уж шибко ортодоксальные, да к тому же буйные. Так все мирское ненавидят, что даже разговаривать с чужаком не хотят. За вилы хватаются. Одичали совсем. Если староверы, то и понятно, почему у них во всем поселке электричества нет. Про телефон, я так понимаю, спрашивать и вовсе нет смысла.

Местные обступили со всех сторон. Я стоял как бы в круге огней. Трубно мычали коровы, лаяли собаки, народ о чем-то тихо перешептывался, а я не мог уловить ни слова, ни смысла этих разговоров. Все какие-то низкорослые, бугристые, всклокоченные. Они что все карлики, или это сказочные гномы?

От факелов шел неприятный, кисловато-горький запах. Я настороженно окинул взглядом толпу и понял, что у каждого жителя этой странной деревушки в руках уже был топор или дубина, вилы или цеп.

— Все! Я вас понял! — сказал я как можно спокойней и отвел свободную руку в сторону. — Вы не знаете, как выйти к дороге. Ничего страшного, сам найду. Еще раз прошу прощения за беспокойство…

Из-за спин коренастых бородатых мужиков плотно стоящих друг к другу вышла женщина в длинном платье и странном головном уборе. Вроде как в платке, но такое впечатление что под платком у нее был какой-то сверток или валек, как нашлепка на темечке. Она прикрыла ладонью глаза от света факела, и какое-то время смотрела на меня. Затем отшатнулась, выпучила глаза, взмахнула вверх руками и заверещала так громко и пронзительно, что даже мужики невольно вздрогнули и собаки на миг притихли!

— Половецы идих! Половецы!

Женщина захлебнулась в истошном вопле чем-то напоминающем сирену, а мой неосторожный шаг назад спровоцировал первый удар. Деревянные вилы резанули воздух возле моего уха. Факела сместились еще ближе. Коротышка сделал шаг вперед и повторно ткнул вилами, на этот раз, целясь точно в шею. Проворный гад!

Я словно в тумане, завороженный накатившими событиями, машинально развернул корпус, уклоняясь от удара, и так же просто, как и нападавший, занес свободную правую руку вверх, шагнул вперед, и резко саданул локтем в левую ключицу сверху вниз. Когда-то, таким ударом я ломал стопку кирпичей.

От удара мужик только гортанно крякнул, и выпучив глаза стал размахиваться для нового удара, но я пнул его под колено с разворота и чуточку толкнул от себя. Коротышка брякнулся на землю, а занесенные для удара вилы упали сверху и шваркнули задиру по морде.

Именно в этот момент я понял, что оставаться здесь больше нет никакого смысла. Дороги я не узнаю, а вот навешают от души, если и вовсе не зашибут. Вон, как раздухарились. Я только перехватил сверток обеими руками и рванул обратно в сторону леса, туда, откуда пришел.

Мужики, размахивая факелами, сбегались к поверженному мной коротышке. Видя, что я отступаю, они как бы потеряли всяческий ко мне интерес. Но с этого мгновения мной сильно заинтересовались собаки и словно по команде бросились вдогонку.

Они не кусались. Лаяли, подпрыгивали. Зачем-то старались дотянуться передними лапами до локтей. Клацали зубами в опасной близости от колен и лодыжек, дотягивались в прыжке даже до пояса, но так ни разу и не цапнули.

Метров триста я бежал, начисто, забыв про больное колено, острая боль в суставе как бы на время отступила. За спиной слышались уже несколько надрывных женских воплей, крики сельчан. Псы умерили прыть и поотстали, почему-то не решившись преследовать меня в темном лесу. Бросили погоню, но лаять и рычать не перестали.

Огни поселка остались позади, только редкие сполохи факелов проглядывали среди густых веток подлеска. Я шел не разбирая дороги. Вернуться на ту же тропинку так и не удалось. Просто продирался вперед, опустив голову и выставив руку, чтобы не напороться на ветки или ствол дерева.

Дурная была мысль, на ночь глядя, явиться в незнакомый поселок. Что за стадное чувство! Куда коров погнали, туда и я поперся! Бык безрогий! Сидел бы себе на берегу, глядишь, чего и выждал бы!

Ведь, даже в школе, на уроках ОБЖ, учили дурака, что нужно держаться открытых пространств, а уж если есть река, то поселение искать возле реки, а не в лесу, впотьмах!

Лес кончился как-то очень внезапно. Со стороны, наверное, могло показаться, что я просто вывалился из густого кустарника на опушку и замер, с сожалением, глядя на догорающие краски заката.

Ничего не скажешь, веселое окончание понедельника.

Я брел вдоль опушки обратно к реке. Колено вновь разболелось с новой силой, и я старался не напрягать правую ногу. В мозгу все еще вертелись обрывки стремительных событий. Голова пухла от всевозможных догадок, но ни одна из них меня не могла устроить и тем более удовлетворить. Мысли возвращались к утренним событиям…

День начался как обычно. Утром встал, никуда не торопясь, пешочком прошелся до завода. Под конец лета работы было немного. Обычно весной или осенью заваливают заказами, а летом все в отпусках.

Что обычно происходит в начале рабочего дня? Ну, разумеется согреть чайку, покурить, послушать новости по радио и только потом, можно переодеваться. А может и не переодеваться, а сразу за пивом! Моя кузница! Сам себе хозяин! Что хочу то и делаю!

Черт! Споткнулся, и стальная подставка, выскользнув из заплечного кулька, больно саданула в затылок, словно напомнила о себе. Нет сомнений, что она причина всему, эта странная железяка, которую, я купил у старушки на барахолке в выходные. И ведь неприметная с виду была, ржавая, кое-как обтертая от грязи. Нет ведь, взгляд за нее сразу зацепился и пока не