Ржевская дуга генерала Белова - Александр Пинченков

29 января 1942 г. Всходы были освобождены без малейшего сопротивления. Трос немецких солдат сумели от партизан увернуться и куда-то убежать. Шестеро сдались в плен. Повозиться пришлось лишь с местным волостным старшиной, бывшим учителем немецкого языка, пытавшимся отстреливаться из своего дома. Но после гранатных взрывов в своих стенах любой уцелевший штатский сдастся. Взяли живым.

Удержать райцентр партизанам не удалось. Глава оккупационной гражданской администрации бывший агроном Моржаков выбрался из Всходов, известил о произошедшем военную комендатуру ближайшего города — Спас-Деменска. Во Всходы безотлагательно был немецким командованием направлен карательно-штурмовой отряд. Численность этого отряда предполагала перевес над любым небольшим (иных тогда и не было) партизанским отрядом, партизаны определили ее в 300 человек. Атака на райцентр была спланирована и осуществлена немцами тактически грамотно, с 4-х направлений дорог одновременно. То есть окружение с последующим уничтожением очагов сопротивления. Для всходских партизан это был первый серьезный бой, и многие не знали, как себя вести, не были морально готовы к хладнокровным действиям под пулями. 17 человек, не выдержав интенсивного пулеметного обстрела, погибли в перебежках по полю, пытаясь уйти в сторону леса. Уцелевшие, отстреливаясь и рассчитывая удачные моменты для перебежек, чуть позже все-таки ушли из райцентра в лес.

Пока каратели вели бессмысленную расправу над схваченными подозрительными жителями районного поселка, партизаны рыли мерзлую землю леса, строя землянки. Война не закончилась.

В райотделе полиции состоялось совещание руководящего состава. По окружавшим райцентр деревням были распределены полицейские, из местных жителей были назначены старосты, обязанного тесно взаимодействовать с полицией в даче наведения порядка в закрепленных за ними населенных пунктах. Ситуация с обеспечением партизанского отряда продовольствием из окружавших деревень резко ухудшилась. Но колесо судьбы вертится безостановочно, — уже наступил февраль 1942-го... Под Всходами знать не знали, что РККА вышла к Вязьме. Совсем же рядом, в Знаменском районе высадился советский десант. Вскоре первую весточку всходским партизанам подаст и генерал-лейтенант П.Л. Белов, кавполки и лыжбаты которого уже выдвигались на Вязьму с юга.

ВЕРТЕХОВСКИЙ КОШМАР

Важнейшим пунктом повестки дня в условиях открытого вооруженного противостояния для противоборствующих сторон стал контроль над коммуникациями. И если большаки имели лишь местное значение, то железнодорожная линия Брянск — Вязьма позволяла противнику быстро выдвинуть и в этот район, и в тыл советским регулярным частям, кавкорпусу и десантникам достаточную для перелома ситуации группировку.

Уже 15 февраля 1942 г. в районах станций Баскаковка и Вертехово партизанами «Северного медведя» была проведена боевая разведка. В результате разведки было установлено, что наименьший гарнизон противника — всего лишь 27 человек — был размещен в Вертехово. Именно в районе этой станции, таким образом, и надлежало ударить для перекрытия железнодорожного сообщения между спас-деменской и вяземской группировками врага.

Генерал-лейтенант П.А. Белов уже в этот момент рассматривал контролируемый «Северным медведем» район как наиболее вероятную базу размещения в дальнейшем тыловых служб, госпиталей и аэродромов 1-го га. кавкорпуса. 17 февраля командованием отряда «Северный медведь» через комиссара штаба 1-го гв. кавкорпуса старшего батальонного комиссара Резникова был получен приказ, в частности, требующий подбора места для посадочной площадки военно-транспортных самолетов из советского тыла. Естественно, воспрепятствование противнику на проходящей по восточной части Всходского района железнодорожной линии приобретало и для Белова, и для самих здешних партизан ключевое значение.

22 февраля 1942 г. П.Л. Белов направляет в отряд «Северный Медведь» очередной приказ, точнее — целую развернутую программу дальнейших действий отряда. На каком основании, спросите? А вот на каком: согласно пункту 5 этого же приказа, «отряд "Северный Медведь" с 22.2.42 переходит в личное подчинение в оперативном, отношении генерал-лейтенанту Белову». Текст приказа поражает своей жуковщиной (иного слова не подберешь!) — никакой помощи, никаких сроков (понимай — действовать безотлагательно), зато целая гора ...и не только мелких задачек! Белов среди прочего от партизан требует: выбить противника и со станции Вертехово, и из райцентра Всходы. Абсолютно жуковски-иезуитские в своей наивности и некоторые формулировки приказа, например в и. 1: «разрушить железную дорогу на ст. Вертехово и севернее до ст. Угра включительно». А «включительно» — это не иначе, получается, как взяв станцию Угра[3]. Были и другие задачи (охрана подступов к беловским госпиталям, уничтожение мелких групп противника и др.), а значит — и для их осуществления требовались подразделения, но это уже проблема командования отряда. Хоть разорвитесь, а порадуйте «освободителя». Поскольку же первым пунктом в приказе числилась задача овладения станций Вертехово — се командованию отряда и предстояло решать в первую очередь.

В ночь с 23 на 24 февраля 1942 г. партизанами была произведена боевая разведка подступов к станции Вертехово, приблизительной численности вражеского гарнизона и характера возможных мер обороны противником станции. Однако дальнейшее развитие событий показало, что немцы удара не ожидали. Днем 24 февраля при партизанской атаке на станцию противник боя не принял и попросту бежал. Потерь не было. В качестве не очень-то пригодившегося «трофея» партизанами была захвачена переводчица, расстреляна. Подрывами в нескольких местах железнодорожного полотна возможность дальнейшего транспортного движения между станциями Вертехово и Угра была прервана. Одновременно была разрушена проходящая через станцию линия связи. Таковы были первые боевые события на станции Вертехово — скорая, легкая, бескровная победа партизан. Вряд ли кто-либо тогда предполагал, что когда война назначит обеим враждебным сторонам настоящую цену контроля над этой станцией, цена окажется очень даже серьезной.

Казалось бы, подорвите полотно, растащите рельсы где-нибудь подальше от станции — и забудьте про опасность контрмер противника. Когда гаинковские партизаны между Днепром и Ягодной Гривой так разобрали железную дорогу (линия Смоленск — Сухиничи), никаких атак крупными силами, никаких вражеских попыток восстановить движение не последовало. Однако на Угре было иначе — видно уж важна была, очень важна была для немцев тогда железнодорожная линия от станции Занозной на Вязьму. И начались бои, — с настойчивыми немецкими попытками восстановить эксплуатацию на поврежденном партизанами участке дороги.

Первая такая попытка была предпринята врагом уже 28 февраля 1942 г., когда на подходе к станции Вертехово показались бронеплощадка и 3 вагона с немецкими солдатами. Партизаны были готовы ко встрече. Последовал скоротечный бой, в котором из партизан было лишь трос ранено. А вот для противника обернулось хуже — только на путях партизаны обнаружили погибших 7 солдат и офицера. Остальные были увезены спешно отошедшим из-под партизанских пуль эшелоном.

1 марта — снова бой с подразделением, прибывшим для восстановления пути ремонтным поездом. На этот раз бой

произошел упорный, долгий — в течение всего дня. Немцы неоднократно пытались оттеснить партизан от железной дорога, но несли потери, не достигая успеха. Партизаны били не только из винтовок и пулеметов. Врагу пришлось ощутить и неплохо подготовленный минометный огонь. Немецкие потери были очень значительны. Пришлось уезжать восвояси. По партизанскому донесению с поля боя, убитыми у противника насчитаны 1 офицер, 42 солдата.

2 и 4 марта 1942 г. — очередные бои под Вертехово. Читая приводимые партизанами (не в книгах, упаси бог, — в журнале боевых действий тех дней) записи о понесенных противником потерях, иной раз могло бы и не повериться: 2-го марта — 39,4-го утром — 30 убитыми и ранеными. Но ведь, если вдуматься, поведи вдруг с 50 метров пулеметной очередью по вагону, битком набитому солдатами, со взгорочка, где поезд как на ладони — и потери у врага неизбежны. А если у вас станковых пулеметов не один, а три (бой 2 марта), и очередей не по одной, так по десятку убитых на один горячий пулеметный ствол — вовсе и не рекорд.

Партизанские пулеметчики в ходе этих боев стремились деморализовать врага ураганным огнем первых минут. Глазное было — не дать немцу высадиться из вагонов, иначе завяжется вязкий лесной бой, и неизбежно придется погибнуть или отойти. Успевших выпрыгнуть с платформы и вагонов, наиболее рисковых вражеских солдат уничтожали массированным прицельным огнем, пока один из пулеметов держал на прицеле оставшихся в вагонах. Партизанские минометчики также делали свою работу, вносили тем самым хаос в попытки немца разобраться в обстановке и организовать бой. Кое-кому из немецких солдат в ходе боя удавалось, правда, подстрелить партизан — но это были единичные ранения, которые па развитие боя существенно повлиять не могли. Убитых, как ни странно, у партизан не было.