Тонкие материи, или Туманы лондонских улиц - Юлия Меньшикова

Он начинался так:

«Профессия, которая призвана пробудить в человеке благородство души…»

Цель буклета – показать преимущество профессии и привлечь к ней внимание выпускников, помочь им сделать правильный выбор. Профессия учителя не сулит больших денег. Но если работаешь по призванию, то материальное вознаграждение – всего лишь небольшая часть тех даров, которые она преподносит.

Никак не удается сосредоточиться! Я заварила зеленый чай и задумалась, медленно размешивая сахар в чашке. Дела фирмы складываются так, что приходится выдавать зарплату небольшими долями. Олег радуется этим скромным деньгам. И Саша, Люба, Катя, Наташа, Михаил тоже. Они поддерживают друг друга и стараются мне показать, что трудности нам не страшны. В такой ситуации ярко проявляются все человеческие качества.

Вдруг я поняла, что меня волнует сейчас больше всего, и поежилась от неприятных воспоминаний.

Сегодня во время обеда к столику, за которым я ждала Любу, подошли две сотрудницы – Елена и Элла. Мы недавно приняли их на работу в качестве копирайтеров – авторов рекламных текстов. Когда в агентстве начались финансовые затруднения, их любезность мгновенно сменилась враждебностью, в глазах появилась недоверчивость. Тексты, которые они писали, каждый раз приходилось переделывать. Чуждая нам недоброжелательная ухмылка проглядывала в каждом написанном ими предложении. В их присутствии смолкали наши разговоры. От их осуждающих взглядов становилось холодно и неуютно.

– Позвольте поговорить с вами в неформальной обстановке? – спросила Елена и, не дождавшись моего ответа, села напротив.

Элла молча последовала ее примеру.

– У нас и в офисе обстановка неформальная, – сказала я, стараясь вытрясти соль из солонки в суп.

– Даже чересчур неформальная, – с сарказмом улыбнулась Елена и назидательно продолжила: – Именно об этом мы и хотели с вами поговорить.

Она прищурилась и закурила тонкую сигарету. Я отодвинулась как можно дальше. Мне стало душно, и не только из-за сигаретного дыма.

– Вам не выжить, если вы не подадите в суд на всех заказчиков, задерживающих платежи. И вы не добьетесь стабильности, если будете держать в агентстве этих непрофессионалов. Мы имеем в виду дизайнеров, менеджеров. – Елена сахарно улыбнулась и царапнула меня колючим взглядом. – На вашем месте я бы всех их уволила.

Я отставила от себя тарелку с остывшим пересоленным супом. Аппетит пропал окончательно.

– А я бы на вашем месте написала заявление об уходе, – ответила я, давая понять, что мне с ними не о чем разговаривать.

– И не подумаем! – вступила в разговор Элла. – Сначала полностью расплатитесь за наши профессиональные услуги. Тройной оклад каждой, если хотите сократить штаты, и про пени не забудьте. Мы законы знаем, и будем добиваться своего в судебном порядке. Справедливость восторжествует, не сомневайтесь.

Профессионалам нашего уровня нужна стабильность…

– Вы же понимаете, профессионалам нашего уровня нужна стабильность, – добавила Елена и стала манерно пускать колечки дыма прямо мне в лицо.

Я представила, во что обойдется агентству их увольнение. Даже если сейчас с нами немедленно расплатятся все, кто нам должен, оставшиеся люди затянут пояса еще на несколько месяцев только для того, чтобы иметь удовольствие не видеть этих дам. О какой справедливости они говорят?

– Мы напишем заявление об уходе, только когда будет полный расчет. Вы меня поняли? Мы хотим получить сразу всю сумму. Нам не нужны ваши жалкие копейки, – сказала Элла, словно прочитала мои мысли.

…Текст об учителях не сдвинулся ни на строчку. Чай совсем остыл. Бесшумно вошла Люба с распечатанным эскизом дизайна буклета.

– Олег поделился со мной новым рецептом приготовления кабачков, – сказала я ей грустно.

– Я по ним еще не соскучилась. Вчера ела и позавчера, – произнесла Люба, но, посмотрев на меня, заметила: – Впрочем, это очень полезно для фигуры. Лето, действительно, выдалось кабачковое.

Требую стабильно теплой погоды!

Короткий сигнал компьютера известил, что пришло сообщение на электронную почту. Я открыла письмо и, прочитав его, сразу потянулась к телефону.

– Саша, загляни ко мне. Ты как коммерческий директор должен быть в курсе…

Через минуту Александр был в моем кабинете. По мере прочтения письма лицо его становилось все более мрачным.

– Так вот каковы эти дамы! Сначала казались такими любезными. А теперь пишут, что собираются обращаться в вышестоящие инстанции. Это единственный их текст, где они смогли полностью раскрыть свои креативные способности. Некрасивый демарш, – заключил Александр.

– Их можно было бы понять, если бы они голодали, – заметила Люба.

– Им действительно здесь нечего есть, – возразил Александр. – Потому что их главная пища – интриги. А в нашем коллективе они интриги не находят. Мы, хоть и допускаем ошибки, но не осуждаем друг друга.

– Мы можем лишь пригласить других в наш мир, но не в силах сделать его идеальным, – добавила я.

– Эти дамы появились из тех мест, где злодеи-работодатели не платят сотрудникам.

Их главная пища – интриги…

Они немного побыли у нас и уйдут туда, откуда пришли, – задумчиво произнесла Люба.

– Так просто они не уйдут, – сказала я. – И нам придется платить в первую очередь им, а не своим людям. Они будут защищать свои права юридически.

– Самое главное право – моральное, – сказала Люба. – Почему они решили, что имеют моральное право ставить нам условия? Ведь их никто не обманывал, мы все в одинаковом положении.

– Вот именно, всех штормит. – Александр посмотрел на монитор и стал читать вслух: – «Организация не обеспечила стабильности – необходимого условия для работы высококвалифицированных специалистов».

– Неправда! – возмутилась Люба, – У нас идеальные условия! Но этим дамам не работа нужна и не творчество.

– Давайте впредь будем чудовищно подозрительными, особенно при приеме новых людей на работу, – предложила я.

Наконец-то Саша и Люба улыбнулись!

– Надо будет пройти теоретический курс по обучению подозрительности для чайников! А практические занятия идут у нас сейчас, и совершенно бесплатно, благодаря двум креативным дамам, – рассмеялся Александр так заразительно, что мы с Любой тоже не смогли удержаться от смеха.

– Смотрите, – продолжал читать Александр, – как поэтически они охарактеризовали наш коллектив – «шайка непрофессионалов»!

– А что они понимают под словом «профессионализм»? Образование? Опыт? – перестав смеяться, задалась вопросом Люба. – И то, и другое у нас есть.

– Кто так зациклен на чужом профессионализме, явно сомневается в своем, – сказал Александр.

– Мне кажется, – заметила я, – что профессионализм – это знание плюсов и минусов своей профессии, психологическая готовность к ней, понимание её возможностей и сложностей. Творческие профессии позволяют проявлять свободу мысли, ярко выражать эмоции, но, увы, они не могут обеспечить незыблемой стабильности.

– Да, – согласился Александр. – Оценка нашего труда всегда будет непредсказуемой, даже если составить самый продуманный договор.

– Вы знаете, лично я готова посидеть еще на кабачках, если потребуется, – подхватила Люба. – Деньги, конечно, очень важны. Но гораздо важнее для меня идти по своему пути с теми людьми, с кем вместе можно пережить и победы, и временные поражения. Когда человек работает по призванию, отпадают все претензии, и призывы к справедливости не нужны.

– Так и есть, – поддержал Любу Александр. – Разве пожарные будут предъявлять претензии к безжалостному пламени, геологи – к дождливой погоде и мокрым палаткам, а моряки – к шторму? В какой суд пойдет жаловаться боксер на то, что его больно ударили?

– Если мы понимаем и принимаем свою профессию во всех ее проявлениях, то она отвечает нам взаимностью, дарит свои подарки. И это не только деньги, но и мастерство, и радость общения, и достижение профессиональных высот, и благодарность людей, – заключила Люба.

Я застучала по клавиатуре.

– Хорошие слова, надо записать. Пригодятся для буклета, над которым мы сейчас работаем.

Что делать страусу, когда кругом асфальт?

Безответственность? Забота?

Безразличие? Великодушие?

Понимает только любящее сердце.

Всего одна sms-ка от тебя за целых три недели: «Задерживаюсь. Не волнуйся».

И полная тишина в ответ на все мои звонки и сообщения, кроме одного-единственного: «Я же сказал – не волнуйся. Когда будет ясность – сообщу. Целую».

А расставались мы буквально на пару дней. Ты улетел в Москву по делам. Я поехала к себе домой навести порядок и полить цветы. Теперь, когда мы живем у тебя, я редко бываю в своей квартире.